Роковая реликвия - Злата Иволга

— И вы знаете, кто это будет? — спросила Ада. — Ваш преемник?

Магистр остолбенело посмотрел на нее, а затем расхохотался.

— А вот это, дорогая фрау, моя тайна, — кряхтя и утирая слезы, сообщил он. — Командоры дали бы отрубить ногу за это знание. Ну, руку уж точно.

— Безногих и безруких среди них я пока не заметила, — сказала Ада, и граф снова засмеялся.

Нечего сказать, повеселила она старика. А магистр не настолько добр, несмотря на благообразную внешность. Ведь он не мог не понимать, какие настроения вызовет его заигрывание с завещанием. Командоры будут интриговать друг против друга, стремиться угодить магистру, а то и убирать соперников. Курт утверждал, что люди их положения крайне осторожны и редко идут на очевидные преступления, но низменные чувства часто сильнее. А именно на них и играл магистр ордена Мечники Христовы.

Вернувшийся лакей принес газету и положил ее на стол. Ада кинула взгляд на заголовок: «Жестокое убийство барона фон Шенхаузена! Ежегодная ярмарка в честь дня Урожая под угрозой!» Граф Пауль прав, у множества людей отмена ярмарки вызовет больше возмущения, чем несчастье в семье, которая ее устраивает.

— Грустно это все, — вырвалось у Ады, когда она пробежала глазами статью.

― Безусловно, дорогая фрау, безусловно, ― теперь с некоторой долей понимания отозвался магистр. ― Но если я поддамся грусти, то чего будут стоить мои прошлые усилия?

― Да, понимаю вас, граф Пауль, ― посмотрела на него Ада и не покривила душой. Что бы там ни было, у него своя правда. Видеть, как дело, которому отдал долгие годы, а то и всю жизнь, идет вкривь и вкось, должно быть, невыносимо.

― Правда? ― улыбнулся магистр. ― Позволю себе поверить. Знаете, вы похожи на мою сестру. Какой она была в молодости, конечно. Бедняжки не стало лет пятнадцать назад. Мы были очень привязаны друг к другу.

― Терять близких всегда тяжело, ― согласилась Ада, вспоминая двух покойных мужей, особенно отца Йозефа, с которым они прожили долгие годы, и родителей, жизнь которых унесла эпидемия гриппа.

― Рано или поздно приходится, ― сказал магистр. ― Главное, чтобы окружающие не ожидали этого с нетерпением.

Ада не поняла, серьезно ли он или снова смеется. Вроде в глаза пляшут веселые искорки, но не тени улыбки на лице.

Дверь скрипнула, лакей с шумом оторвался от стены, на которую успел лениво опереться, и почтительно вытянулся.

― Надеюсь, вы не имеете в виду кого-то определенного, граф, ― сказал Гюнтер, проходя в столовую.

― Мы с фрау фон Апфельгартен беседовали о жизни, ― ответил магистр и, когда новый хозяин замка повернулся, чтобы сесть, быстро подмигнул Аде.

― Мне только кофе, ― махнул Гюнтер лакею, и тот поспешил на кухню, на этот раз не воспользовавшись кнопкой. ― Кстати, фрау фон Апфельгартен, вас хочет видеть матушка.

― Вот как, ― постаралась не высказать удивления Ада. ― Тогда я закончу и зайду к ней.

― Она будет в кабинете отца, раз инспектор пока отсутствует.

Ада подавила облегченный вздох. Не придется искать комнату баронессы, блуждая по коридорам замка.

После прихода Гюнтера кусок в горло уже не лез. То ли потому, что магистр замолчал и вскоре ушел, то ли мешало нервное постукивание пальцами по столу, которым развлекался новый барон, пока ждал кофе. Когда его принесли, он сделал глоток и громко поставил кружку на стол.

― Чертова газета… Простите, ― осекся он. ― Теперь неизвестно, когда нас оставят в покое. Придется нанять еще людей, чтобы охраняли границы владений и не пускали репортеров.

Ада пробормотала слова сочувствия. А чего ожидал Гюнтер? Что убийство его отца, барона фон Шенхаузена, видной фигуры в местном сообществе, обойдут почтительным молчанием? Но вслух, само собой, ничего подобного не сказала. Сын скорбит по отцу, он имеет право быть гневным и несправедливым.

Она поспешно закончила завтрак, допила кофе и, ободряюще улыбнувшись мрачному Гюнтеру, поспешила в кабинет. Возможно, мать окажется приветливее сына.

— А, фрау фон Апфельгартен, проходите, устраивайтесь.

Баронесса сидела у окна на одном из широких кресел, склонившись над вязанием. Второе кресло, тоже обитое темно-зеленым бархатом, стояло напротив. Ада проследовала к нему, медленно села, озираясь по сторонам.

Кабинет покойного барона Лютера и временное рабочее место Курта напоминал гнездо на дереве ― по-своему уютное, но несколько тесное от обилия массивных вещей. Резные панели на стенах из темного дуба поглощали свет, и их причудливые орнаменты из виноградных лоз и дубовых листьев, казалось, шевелились. Резные ножки стульев, кресла с резными подлокотниками в форме грифонов тоже утяжеляли обстановку. Гобелен и обивка мебели были выдержаны в зеленых оттенках, от болотного до глубокого изумрудного.

Из кадки в углу торчало что-то вроде пальмы. Ее длинные, кожистые листья были покрыты тонким слоем пыли. Несколько засохших кончиков желтели, словно старые перья на шляпе из прошлых веков.

Среди этого ансамбля выделялся лишь большой щит на стене в форме капли алого цвета. На нем была изображена рука по локоть, закованная в кольчугу, держащая длинный геральдический меч. А также вязание в руках баронессы, переливающееся всеми оттенками желтого и оранжевого. Сама хозяйка отдала предпочтение скромному траурному темно-серому платью. На Аде же красовались те самые блузка и юбка природных тонов, как нельзя лучше подходящие к убранству кабинета.

— Вы, наверное, удивились моему приглашению, — полувопросительно произнесла баронесса, поднимая взгляд.

— Не очень, — чуть пожала плечами Ада, — учитывая, кто мой супруг.

— Ах, нет, — двинула руками с ярким фактурным полотном вдова. — Ход следствия мне вряд ли подвластен. К тому же просить о чем-то в такой ситуации означает только скомпрометировать себя.

Весьма разумная позиция. А хозяйка замка не такая уж витающая в облаках особа, какой показалась при первой встрече.

— Мне нужен... совет, — продолжала баронесса, взявшись за спицы. — Видите ли, Гюнтер высказался резко и определенно. Моя дочь сможет приехать только через день, если будет хорошо себя чувствовать. Она ждет третьего ребенка. Советоваться с графом Паулем и тем более другими гостями бесполезно. У них свои заботы. А мне надо решить, что делать с ярмаркой.

— Вы хотите знать мое мнение? — все же удивилась Ада.

— Конечно. Вы кажетесь вполне разумной женщиной, — словно отзеркалила мнение Ады баронесса.

Еще бы знать, что она сама хочет услышать. К какому мнению склоняется? Гюнтер, скорее всего, потребовал отменить ярмарку. Возможно,