Роковая реликвия - Злата Иволга

Неслышно ступая по мягким ковровым дорожкам, она добралась до лестницы, миновала переход до другой, спустилась, держась за перила, пересекла гостиную и услышала голоса. Неразборчивые, но и не достаточно тихие, чтобы пройти мимо. Вероятно, говорили за дверью, которая вела то ли в проход к библиотеке, то ли к бальной зале. Ада задула свечу и подошла ближе, стараясь держаться стены. Только бы они не открыли дверь и не зашли.

Она остановилась, когда стала различать отдельные слова. Разговаривали двое мужчин.

— ... теперь днем с огнем не сыщешь. Но это и хорошо — он ничего не расскажет.

— За сведения могут объявить награду, он и явится. Я буду все отрицать.

— Вот как, значит. Спрячешься в угол, как крыса?

— Помни, с кем разговариваешь... Ты обманул меня... Проклятие, что это?

Ада замерла, прижавшись к стене и затаив дыхание. Она была уверена, что не издала ни звука.

— Святые небеса, да это кот, — с облегчением прошептал один из мужчин, и дверь скрипнула.

— Что ты делаешь?

— Выпускаю, еще мяукать начнет. Идем отсюда.

Послышались удаляющиеся тихие шаги, а в приоткрывшуюся дверь скользнула маленькая белая фигурка. Пушель! Не одна супруга инспектора жандармерии рыскает по ночам и слушает чужие разговоры.

«Не вовремя ты появился, дружок, — подумала Ада, следя за тем, как белое пятно обнюхивает что-то на полу, а затем подбегает к окну и запрыгивает на подоконник. — Может, я бы узнала, кто это был».

Кот старательно умывался в слабом свете луны. Его не волновали человечьи заботы.

Ада осмотрела три графина на двух столиках, но два оказались пусты, а в одном на дне плескался коньяк.

Свечу зажечь было нечем, пришлось на ощупь пробираться до кухни. Там Ада утолила жажду, нашла коробку спичек и присела на край стула, уставившись в пламя свечи. Идти назад стало немного страшновато. Судя по сказанному, двое обсуждали что-то серьезное, и вряд ли это были слуги. Слишком грамотная речь. Хотя дворецкий и пара лакеев разговаривают, как господа.

Ада посидела еще несколько минут, прокручивая в голове услышанное, запоминая его и думая, о чем могла идти речь. Но сонный мозг отказывался работать. Надо вернуться, записать разговор, а с утра показать Курту.

Она кое-как добралась до комнаты, рухнула в кровать и, засыпая, поняла, что собаки утихли.

Когда около полдевятого утра Ада спустилась в столовую, за длинным столом сидел один человек, граф Пауль фон Меренберг. Он неспешно пил что-то из кружки с птичкой и приветливо поздоровался с Адой.

Дежуривший рядом лакей бросился подавать приборы, а затем нажал одну из кнопок на стене.

— Завтрак сейчас принесут, госпожа, — отчеканил он.

Ада приподняла брови, но промолчала. Наверное, слугам некогда было разбираться, кто тут госпожа, а кто просто фрау. Граф фон Меренберг посмотрел на Аду и улыбнулся.

— Мы с вами последние, кроме разве что молодежи. Остальные уже поели.

— Обычно я встаю раньше, — зачем-то стала оправдываться Ада. — Но дорога вчера вышла утомительной. Вы не видели моего мужа? В комнате его нет.

— Увы, — ответил граф. — По дороге сюда я встретил только баронессу.

Лакей кашлянул, и Ада посмотрела на него.

— Прошу прощения. Инспектор отбыл час назад на паромобиле, присланном из жандармерии.

Значит, срочный вызов. Надо глянуть, есть ли записка, хотя если Курта разбудили, он мог забыть написать. Досадно.

— Надеюсь, что новости будут хорошие, и дело сдвинется, — сказал граф. — Мы находимся в подвешенном состоянии. Мне надо решить, распускать ли командоров по домам и что делать с герром Каппони. Еще позвонить сардинскому магистру... нет, лучше написать. Телефон не подходит для такой беседы. Я должен знать, будет ли возвращена реликвия, или с ней придется проститься. Вы что-то хотите сказать, дорогая фрау?

Ада чуть покраснела. На ее счастье в столовую зашла горничная с завтраком. Ее хлопоты дали необходимую паузу, а аромат жареных колбасок привел фрау фон Апфельгартен в благодушное настроение.

— Видите ли, господин граф, — начала она, старательно подбирая слова. — Боюсь, что дело с венцом не вызовет такого скандала, как убийство. Мой супруг в первую очередь ищет убийцу барона. Хотя это может быть тот же, кто украл реликвию.

Магистр кашлянул с досадой.

— Да, насчет скандала вы правы, — нехотя признался он. — В утренних газетах, кстати... — он глянул в сторону замершего и вытянувшегося лакея, — принесите еще один экземпляр. Так вот, там ни слова о венце. Заголовки кричат об убийстве. Орден тоже упомянули, но этого нельзя избежать. И все задаются вопросом, что будет с ярмаркой. Сразу понятно, что волнует большинство. Но хотя бы это не моя забота.

Ада постукивала приборами о тарелку, с удовольствием расправляясь с завтраком.

— Значит, вы считаете, что я несправедлив и необъективен? — спросил граф, и Ада чуть не подавилась колбаской.

— Что вы, господин...

— Можно просто граф Пауль.

— Благодарю. Я просто объяснила позицию моего мужа. Он человек закона, а закон считает убийство тяжким преступлением. Но вас тоже можно понять. Вы столько времени потратили на то, чтобы уния состоялась.

Магистр пригладил усы, немного пришедшие в беспорядок, и грустно усмехнулся.

— Орден это вся моя жизнь, — сказал он. — Я так хотел, чтобы мы стали единым, как на заре времен, когда все начиналось. Мне казалось, что командоры, как ближайшие помощники и советники, поддержат меня. Но, видимо, сильно ошибся.

— Мне очень жаль, — совершенно искренне посочувствовала Ада, глядя в его погрустневшие глаза. — Не может быть, чтобы все противились вам.

— Иштван де Надашди выступал за унию, — чуть сощурился граф. — И покойный барон Лютер вроде тоже. По крайней мере, не вставлял палки в колеса. Остальные... теперь я уже ни в чем не уверен. Зато каждый из них считал себя моим преемником.

— А власть магистра не передается по наследству? — поинтересовалась Ада.

— В имперском ордене нет, наследственное только командорство, — качнул головой граф. — Я должен составить что-то вроде завещания, где написать имя. Вот у сардинцев все магистры из одной семьи.

Не согласился ли западный орден на унию, потому что тамошний магистр был недоволен наследниками? Или у него их вообще не было. Командорам, в свою очередь, могла надоесть власть одного клана. А так и проблему можно