Бойся тишины - Роберт Брындза

Сев на закругленный бортик ванны, я свесила ноги и соскользнула внутрь. Я могла устроиться в ней, вытянувшись во весь рост. В помещении имелось маленькое глухое окошко из матового стекла, расположенное довольно высоко, и три двери. Основная выходила в коридор, а две боковые – в гостевые комнаты. Все три двери были прочными и запирались на ключ.

Лежа на гладком холодном фарфоре, я задумалась: а что, если устроиться тут на ночь? Не слишком безумно? Это решение показалась мне неожиданным и неординарным. Было похоже на способ отвлечься. Я никогда не спала здесь, но, что более важно, в этом помещении чувствовала себя в безопасности.

Заперев дверь, я сняла влажную одежду, приняла горячий душ и переоделась в теплую пижаму. Затем устроила себе гнездышко в ванне, принеся все необходимые постельные принадлежности из комнаты для гостей. Еще раз проверив входную дверь и окна, включила охранную сигнализацию, вернулась в ванную и заперла обе двери, выходящие в гостевые спальни.

Я забралась в свою импровизированную кровать. На сложенном вдвое пуховом одеяле оказалось довольно удобно, и мне нравилось, что ванна достаточно глубокая. Мысленно представила, что она оснащена тяжелой фарфоровой крышкой, закрыв которую я буду в безопасности. Спрятанная внутри, точно в гробу.

Глава 15

Внезапно проснувшись, я села, абсолютно дезориентированная в темноте, и, пока глаза привыкали к полумраку, вспомнила, почему лежу в ванне.

Пошарила вокруг, нащупала нож и краешек конверта с письмом от Уилла. Включила экран телефона, и ванную залил мягкий свет. Было три часа ночи. Я проспала почти семь часов.

Снаружи послышалось громкое шуршание, затем раздался непонятный царапающий звук. Я замерла. Казалось, кто-то на кухне двигает стул. Я открыла приложение безопасности на смартфоне. Wi-Fi пропал, поэтому связи с камерами не было. Несколько минут я лежала неподвижно, стараясь дышать спокойно и соображая, что предпринять.

Перед тем как закрыться в ванной комнате, я поставила дом на сигнализацию, и по логике при любом движении на кухне или в гостиной должны были сработать датчики. Однако ничего подобного не произошло. А тут еще и непонятные звуки прекратились, и в доме снова стало тихо.

А я заперла основную дверь в ванную?!

Когда опять послышался шорох и слабое постукивание, я выскочила из ванны и заковыляла на онемевших ногах к двери, сжимая в руке нож. Она была заперта.

Почувствовав некоторое облегчение, я присела на корточки, стараясь быть как можно тише. Мне казалось, что звук моего дыхания громким эхом отражается от стен, облицованных мрамором от пола до потолка. Сквозь матовое стекло окна проникал слабый свет луны. Прошло несколько минут, отмеченных глухим биением моего сердца. Я скрючилась на холодном полу, охваченная неконтролируемым ужасом, грозившим подняться к горлу и вылиться в крик.

Из-за двери раздался щелчок, затем писк, и в ту же минуту световой индикатор на полотенцесушителе мигнул, осветив ванную тусклым зеленым светом. Громко звякнул телефон: мне пришло сообщение. Я прикрыла гаджет рукой, чтобы приглушить звук, и переключила его в беззвучный режим. Сообщение, отправленное приложением безопасности, информировало о том, что в доме на двадцать пять минут отключилось электричество. Мгновение спустя вдали послышался рев двигателя, кто-то проехал мимо дома. На экране смартфона возникла сетка, заполнившаяся изображениями с камер.

По картинке с камеры над главным входом было непонятно, заперт ли парадный вход. Я прижалась ухом к деревянной двери ванной. Тишина. Уже взялась за ключ в замке, когда голос в голове завопил: «Ты с ума сошла?! Запрись здесь и жди рассвета!»

Я задумалась, не позвонить ли Диане, но заколебалась. В Лондоне два часа ночи, а подруга на работе. Конечно, дружба – понятие круглосуточное, и Диана очень хорошо ко мне относится. Сама вызвалась пойти в Саутуоркский собор. Но что она могла предпринять, позвони я ей сейчас? Использовала бы свой бесценный перерыв, чтобы успокоить и подбодрить? За последние несколько недель она уже столько всего для меня сделала!

Внезапно вспомнилось письмо Уилла. Именно он – мой муж – должен был находиться здесь в эту минуту и переживать все это со мной. Я ощущала невероятную пустоту из-за его отсутствия. Подумала об Уилле, лежащем в гробу, в холоде и темноте, под шестью футами земли, и к страху примешалась злость. Он бросил меня, оставив расхлебывать все это в одиночку!

Что бы это ни было.

Кто же сейчас проник в мой дом? Должно быть, Драган или Лука. На острове больше никого нет. Драган почувствовал мой страх, он знал, что я одна. Похоже, он из тех мужчин, которых возбуждает женский страх. Он отключил электричество и вломился в дом, надеясь… на что?

Если он вломился в дом, то почему не пытался проникнуть сюда? Я вспомнила, сколько раз за врачебную карьеру встречала странных, неуравновешенных людей. Сколько раз нам приходилось звонить службе безопасности, когда буйный пациент впадал в ярость. Бывали случаи, когда мы, забаррикадировавшись в кабинете, слышали глухие удары бьющегося о дверь тела.

Нет.

Хватит об этом думать.

Съежившись на холодном полу, дрожа и обливаясь потом, я почти не чувствовала ног. Выпрямившись, схватила телефон и нож, вернулась в свою импровизированную постель и устроилась так, чтобы видеть все три двери. Если кто-то проник в дом, он в любую минуту мог попытаться ворваться сюда. Двери и замки достаточно прочные, но такой крупный мужчина, как Драган, способен легко выбить их плечом. И опять я вспомнила, какой недюжинной силой порой обладают психически неуравновешенные пациенты.

Перестань об этом думать!

Я лежала без сна, а сердце колотилось как сумасшедшее. В зеленоватом полумраке мне показалось, что одна из дверных ручек шевельнулась. Я уставилась на нее, стараясь дышать спокойно, пытаясь унять сердцебиение, но меня захлестнула паника.

Время тянулось медленно, и мне постоянно чудились какие-то звуки: скрип, шорох. В тусклом свете было сложно следить одновременно за тремя дверными ручками. Одна всегда оказывалась в поле бокового зрения, и тогда мне начинало казаться, что именно она и движется. Драган поджидал меня в засаде? Или его сын? Или оба? А что, если на острове был тот, о ком никому не известно?

Мои мысли вернулись к письму, которое я стискивала вспотевшей ладонью.

Однако если мои опасения оправданы…

Какие опасения? Какой информацией он владел? Что он сделал такого, что заставило его лишить себя… Или все же кто-то убил его? В памяти возник морг, где лежало его тело. Том самый морг, в котором он работал много лет.

Уилл