Бойся тишины - Роберт Брындза

– Нет… сомневаюсь.

По правде говоря, прямо сейчас я была не способна проанализировать ситуацию. А еще я раздумывала, не стоит ли сообщить о письме в полицию. Судя по заключению Беттины Фолкс-Бротон, смерть Уилла признана самоубийством. Придадут ли они значение посланию с того света, написанному шесть лет назад?

На заднем плане послышалось дребезжание крышки кастрюли, и картинка на экране расплылась и задергалась, когда Диана спешно направилась к плите AGA[9]. Она сняла крышку с пышущей паром кастрюли и принялась перемешивать ее содержимое. Мне вдруг захотелось, чтобы все это закончилось, захотелось ни о чем не беспокоиться, захотелось просто сидеть дома и заниматься чем-нибудь обыденным – таким, например, как приготовление ужина.

– Извини, Мэгс, я слушаю.

– Да ничего, просто думаю, не пойти ли мне в полицию.

– И что ты им скажешь?

– Скажу, что, по моему мнению, есть основания опять открыть дело.

– И какие же это основания, Мэгс? Письмо кажется тебе веским аргументом, потому что ты знала Уилла. Но письма самого по себе недостаточно, чтобы они решили возобновить расследование.

– Скорее всего, нет.

– Слушай, а что, если мне сходить в Саутуоркский собор? Поставлю свечку, осмотрюсь. Уилл ведь мог оставить еще одно письмо? Например, викарию.

Какой бы безумной ни выглядела ситуация, эта идея мне понравилась. Семья Уилла делала солидные пожертвования собору. Викарий всегда старался пообщаться с нами в тех редких случаях, когда мы посещали церковь.

– Ты правда готова это сделать? – спросила я, внезапно ощутив, как сильно скучаю по Диане. И очень пожалела, что сейчас торчу одна в машине, раскачиваемой порывами ветра, вместо того чтобы беседовать с подругой у нее дома.

– Разумеется. Мне скоро на работу, я сегодня в ночную смену. Но от больницы до собора всего три остановки на метро. Можешь прислать мне фото письма? Чтобы викарий не решил, что я рехнулась, когда я расскажу ему об этом.

– Конечно. Я сфотографирую его и отправлю тебе сразу, как только вернусь домой.

– Там безопасно? – забеспокоилась Диана.

– В доме есть сигнализация. Хорошие замки. Тройные стеклопакеты… И вообще я здесь одна. Ну, если не считать жуткого смотрителя острова и его сына-подростка, – улыбнулась я, пытаясь обратить все в шутку.

– Я не выключу на работе телефон. Звони мне, если возникнут какие-нибудь проблемы. Или Леону – он будет на связи сегодня вечером, – сказала подруга. – Мы разберемся с этим, не переживай!

– Спасибо.

Вид ее уютной кухни так успокаивал! Но когда она отключилась и экран телефона погас, я снова предалась мрачным раздумьям. Пока мы разговаривали, солнце окончательно село, и остров погрузился во тьму. Лишь редкие искорки фонарей были видны рядом с закрытыми магазинами и ресторанами.

Я поежилась и завела двигатель.

Глава 14

Обратно я ехала в гору, включив дальний свет. Впереди виднелась только грунтовая дорога и, казалось, бесконечная череда одинаковых каменных стен. В какой-то момент я перестала ориентироваться и испугалась, что свернула не туда. Но к счастью, вскоре показались наши ворота, и я вздохнула с облегчением.

Припарковавшись, я выключила фары и очутилась в кромешной тьме. Ни луны, ни освещенных окон в отеле или ближайших домах. Выйдя из машины, я вытащила чемодан с пассажирского сиденья и, неловко оступившись, направилась по каменной площадке к ступеням. Попутно я взмахивала рукой, пока на верхней площадке лестницы не зажглась лампочка. С трудом стащила багаж вниз, быстро заскочила в парадную дверь и заперла ее.

Охранная сигнализация начала обратный отсчет, но быстро нащупать выключатель не удалось, и оглушительный вой эхом разнесся по дому. Поиск выключателя и ввод кода заняли у меня еще минуту.

В помещении стало светло и тихо, однако в ушах все еще завывала сирена. Мне было необходимо научиться справляться со своим страхом. По пути назад я мысленно прокручивала случившееся с Уиллом. Что, если в наш дом все же проник злоумышленник? Мое воображение нарисовало высокую фигуру в черной балаклаве – в прорези сверкала пара глаз. Незнакомец наблюдает за Уиллом, затаив дыхание следует за ним из комнаты в комнату и наконец загоняет его в угол в кабинете. Я представила ужас на лице мужа в тот момент, когда дуло пистолета с силой запихивали ему в рот.

И мне словно опять привиделся кошмар, который снился после смерти Уилла, когда, заметив мелькнувшую у подножия лестницы тень, я тщетно пыталась его предупредить.

– Да хватит уже! – прошипела я, ругая свое воображение за жуткую картину.

Мне очень хотелось быть храброй. И все же я схватила нож с кухонного островка, прежде чем двинуться по дому, открывая каждую дверь, проверяя каждую комнату. Прошла по коридору из кухни-гостиной к главной спальне, миновала две маленькие гостевые спальни с общей ванной комнатой. Окна обеих выходили на море и террасу с бассейном, и обе были пусты. На другой стороне коридора находились кладовая и небольшая сауна. В кладовой тоже никого не оказалось. Ее окна выходили во дворик с пальмой, откуда к навесу для машины вели каменные ступеньки. Перед входом в сауну я замешкалась, сердце бешено колотилось. В задней стене этого помещения имелась еще одна дверь, ведущая в небольшой внутренний дворик, где мы планировали устроить купель с холодной водой, но у нас так и не дошли руки. Я всегда боялась, что кто-нибудь может воспользоваться этим входом, чтобы проникнуть в дом. В сауне было холодно и темно, я едва различала деревянные скамейки. Подергала дверь в задней стене – та оказалась заперта. И тут одна из скамеек скрипнула, и я подпрыгнула как ужаленная. Я стремглав выскочила из сауны и захлопнула дверь.

Последней на очереди была наша спальня с собственной ванной комнатой. Здесь имелся встроенный шкаф, где была аккуратно развешана летняя одежда: джинсы, шорты и футболки. Распахнув его, я ощутила запах лосьона после бритья, которым пользовался Уилл. А закрывая, увидела в зеркальной дверце свое бледное, измученное лицо, стиснутый в кулаке хлебный нож и пустую двуспальную кровать за спиной. На прикроватной тумбочке Уилла стоял только электронный будильник. Книги, которые я читала, когда мы были здесь в прошлый раз, ровной стопочкой лежали рядом с небольшой фотографией в деревянной рамке. На ней мы с мамой и Джорджем позировали возле одного из многочисленных автофургонов, в которых они жили на протяжении долгих лет. На снимке мне было десять лет, я стояла босиком, в желтом платье, щурилась на солнце сквозь растрепанную челку. На маме было платье в цветочек, а ее длинные черные волосы блестели на солнце. Джордж