Отсроченный платёж - Макс Александрович Гаврилов
Рубикон Рощина был перейдён.
ГЛАВА 9
Скоростной поезд компании Frecciarossa проносился по пригороду Рима. Марк удобно развалился в кресле, мысленно прорисовывая маршрут их путешествия, который несколько минут назад сообщила ему Вика. Выходило очень даже мило. Через четыре часа они должны быть в Венеции, где она сняла апартаменты на две ночи в самом центре родины Казановы, недалеко от моста Риальто. Затем они возьмут напрокат машину и двинутся в городок Мальчизине, на берегу озера Гарда. Там они будут два дня, затем Флоренция – три дня, Милан – четыре, и наконец возвращение в Рим, где у них целая неделя. Марк не стал говорить Вике о своем сюрпризе с яхтой в Чевитавеккье, на то он и сюрприз, и теперь улыбался, глядя на неё.
Вика сидела напротив и что-то писала в записную книжку смартфона, слегка прикусив губу, и Марк невольно ею залюбовался. Наманикюренный пальчик бегал по экрану, свет от которого падал ей на лицо, ронял весёлые блики на яркие от дневного света голубые глаза. Русые волосы красиво падали жене на плечи, одна из прядей свисала прямо над экраном, но она была так сосредоточена, что этого вовсе не замечала. Шатов вдруг подумал, что раньше Вика была гораздо темнее, он помнил это совершенно отчётливо. Вот только вспомнить, давно ли это было, Марк не мог, как ни напрягал свою память.
– Ты покрасила волосы?
– Подожди… – Вика торопливо дописала строчку и подняла на него глаза. – Что, прости?
– Ты покрасилась? – Марк кивнул на её волосы
– Да, Шатов. Тебе нравится?
– Очень.
– Правда это было почти четыре месяца назад, но это уже неважно, так ведь? – усмехнулась Вика
– Прости, я не заметил… – начал было Шатов.
– Не нужно, Марк. Я знаю, что ты сейчас скажешь. Последние месяцы были сложными, тебе они стоили кучи нервов и далее по тексту.
– Так и было…
– Я понимаю, поэтому никаких проблем. Не заметил, и не заметил…
– Окей, сменим тему, – улыбнулся Шатов. – Что пишешь?
Вика пристально посмотрела на него.
– Ты правда хочешь знать?
Он кивнул.
– Я веду дневник. Даже не дневник, а просто… записи. Иногда записываю свои мысли, наблюдения, иногда стихи.
– Серьёзно?! – поднял брови Марк.
Вика перевела взгляд за окно. Пейзаж не проплывал, он пролетал за стеклом. Небольшая деревенька с добротными маленькими домиками, ровно высаженные оливковые рощи перетекали в залитые солнцем поля, жёлто-пшеничное море – в виноградники, затем перед глазами проносились обычные перелески, такие, какие можно наблюдать с средней полосе России из любого окна любого российского поезда.
В голове Марка боролись два чувства – удивление и любопытство, и если первое отпустило его достаточно быстро, то из хищных лап второго было не так-то просто выбраться.
– Дашь почитать?
Она повернула голову. Марк вновь залюбовался ею. Белая блузка с расстёгнутыми верхними пуговицами, плавная линия шеи с двумя яркими родинками, неброский макияж и солнечные очки, поднятые на волосы – всё это расшевелило в Марке какие-то внутренние вибрации. Он вдруг вспомнил, что ещё несколько лет назад он не засыпал, не покрыв эти родинки поцелуями.
– Тебе действительно интересно?
– Очень.
– Нет, Марк. Всё почитать не дам, там много личного, чем бы мне не хотелось делиться ни с кем. Может быть, когда-нибудь… Выборочно могу.
– Хорошо, – согласился Шатов
Вика улыбнулась и погрузилась в смартфон.
– Вот, пожалуй. Из архивов так сказать… Помнишь мы в Испанию с детьми ездили четыре года назад?
– Конечно. Погоди, как четыре?
– Четыре, Шатов, четыре… Вот тебе четырёхлетняя запись из Испании. – Она нажала кнопку «отправить» и в кармане Марка просигналил смартфон.
Я где-то читала, что человек молод, пока позволяет себе иногда быть ребёнком… И вот мы идём с сыном на пляж, наш путь пролегает по территории отеля, где пол выложен чёрной и белой плиткой. Марк и Ванька, конечно, перескакивают только по чёрной, потому что, наступив на белую, ты срываешься в пропасть.
Песок на пляже раскалён, и мы все бежим в море. Вода лазурно-голубого цвета, и волны накатывают на берег и размывают песок под ногами, оставляя после себя лишь блестящую и девственную поверхность. Сначала мы катаемся на волнах, и Ванька крепко держит Марка за шею ручонками и кричит в ухо, предупреждая об очередной большой волне, а потом смешно задерживает дыхание и закрывает глаза.
Я с берега наблюдаю за ними, за двумя детьми – большим и маленьким, а они уже лежат на мелководье, лицом к берегу, подставив филейные части под волны, и они то выбрасывают их на берег, то затаскивают обратно в воду, набивая в плавки песок, а в глаза и уши морскую соль. Оба они хохочут и выглядят абсолютно счастливыми.
И я вспоминаю детство и смуглую спину моего отца, за которую держусь изо всех сил, а он гребет сильными руками на глубину. И многое во мне пробуждается и накатывает из прошлого, когда я надеваю очки и погружаюсь в молчаливую глубину. Я словно погружаюсь в себя, прогребая мимо камней, водорослей и стаек мелкой рыбешки.
Скоро закат. На берегу мягкий свет, длинные тени и пустеющий пляж. И никуда не хочется.
Марк читал, и на лице растягивалась улыбка. Он помнил тот отдых очень отчётливо, даже тот день, так красиво описанный Викой.
– Слушай, ну это прекрасно! – он наконец отвлёкся от чтения. – Я прям как будто вернулся в тот день! – рассмеялся Марк.
– Я бы очень хотела вернуться, – голос Вики был очень тихим.
– Куда? – не понял Шатов. – В Испанию с детьми?
– В то время. Я бы хотела вернуться, отмотать плёнку, – она сделала небольшую паузу. – Знаешь, Марк, это ведь была последняя наша поездка, – она сделала акцент на слове «наша».
– Не, мы же потом на Крите ещё были, в Турции, Эмиратах.
– На Крите ты не расставался с ноутбуком. В Турции с нами были Знаменские, и трезвым я тебя видела только в аэропорту, а Эмираты, – она горько рассмеялась. – Из Эмиратов ты улетел по очень важным делам через три дня.
– Вик, ну ты же знаешь…
– Знаю, Шатов, всё знаю. Поэтому и говорю, я очень хочу вернуться назад… – она опять перевела взгляд за окно. – Я хочу, чтобы ты как раньше, думал о нас с детьми, а не о контрактах, встречах, переговорах и деньгах. Знаешь, мне очень трудно все сейчас объяснить, мысли скачут, –
