О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

Запыхавшаяся, но довольная собой, вернулась на диван.

— Кто такой? — поинтересовался куратор.

— Это Павлуша, — объяснила Евдокия Никитична. — Наш мастер-ломастер. Из утюга магнитофон сделать может. Отец его в Москву сбежал, вместо алиментов сына разной техникой снабжает.

Алекс вопросительно посмотрел на Зацепина.

— Ну что смотришь? Вот тебе и компьютер, — рассудил тот.

Глава 8

Утром Алекса разбудил тяжелый прыжок кота с печки, как будто это человек спрыгнул. В открытое окошко слышалось кудахтанье кур, тарахтение далекого трактора, мычание коров.

Хлопнула дверь — в дом вошла хозяйка. Копылов шевельнулся, кровать под ним скрипнула, и бабушка услышала. Тотчас же заглянула в «зал», отданный в его полное распоряжение.

— Ну как спалось? Солнышко-то уже давно встало. Ты печку топить умеешь?

— Я умею топить камин.

— А я собралась картошку поросенку варить и забыла, что к автолавке за хлебом надо, а то без хлеба останемся. Давай помогай.

Алекс встал, достал из сумки пасту и зубную щетку.

— А где я могу умыться?

— Сейчас я тебе подогретой воды налью.

Они прошли в санузел. Кроме умывальника возле титана, здесь еще имелся ручной рукомойник, которым хозяйка преимущественно и пользовалась. Баба Дуня добавила из чайника в рукомойник воды и протянула внуку чистое полотенце. Алекс озадаченно смотрел на непонятный ему агрегат, не зная, как с ним обращаться.

— Что, никогда такого не видел? И на поезде никогда не ездил? — удивилась бабушка. — Вот так. — Она показала, как нужно поднимать ладонями сосок рукомойника.

Алекс повторил ее движение и стал умываться.

— А это у тебя что? — Баба Дуня указала на след от пули.

— Так. Я укололся на сучок сильно, — поскромничал внук.

— Выходит, ты у нас настоящий сорванец.

— Сорванец? А кто такой сорванец?

— Бедовый мальчишка, — пояснила она.

— Бедовый? Это кому не везет? — по-своему растолковал Копылов.

— Совсем вы там, в Москве, от русских слов отвыкли. Бедовый — это бедовый.

Когда он умылся, в столовой, как можно было охарактеризовать первую комнату дома, его уже ждал завтрак: яичница с жареной колбасой и кружка молока.

— Может, тебе этого мало? Могу куриной лапши налить.

— Спасибо. Достаточно. — Он собрался есть.

Но бабушка жестом отозвала его от стола. Протянула ему возле печи спички и кусок газеты.

— Ну покажи, как ты умеешь. Я посмотрю.

В печи вокруг ведерного чугунка лежали сложенные колодцем дрова. Алекс поджег газету и подсунул ее под поленья. Огонь загорелся слабо, и дым стал выходить в комнату.

— А что еще ты сделать забыл?

Он пожал плечами, попробовал другой газетой помахать над огнем.

— А заслонку открыть, — напомнила бабушка.

Встав на табуретку, она открыла заслонку печной трубы. Дым сразу перестал валить в комнату.

— Ты только сильный огонь не разводи, — предупредила Евдокия Никитична. — А по чуть-чуть подкладывай. А я пошла.

Она повязала на голову платок и вышла.

Алекс пододвинул табуретку так, чтобы лучше видеть огонь, сел и принялся завтракать, поглядывая на хорошо разгоревшиеся поленья. Покончив с едой, подошел еще раз рассмотреть коллаж из фото отца и родственников. О последних сомнениях можно было забыть — он действительно находился на родине своего отца, в доме родной бабушки.

Чтобы чем-то занять себя, кроме печи, он достал из сумки «никон» и стал снимать все подряд: печь, стенд с фотоснимками, иконы в углу, деревянные кадушки и ухваты за печью. Не заметил, как во дворе появился и теперь наблюдал за ним в открытое наполовину окно парнишка на год-два моложе его.

— Ты чего делаешь?

Копылов оценивающе глянул на него и невозмутимо щелкнул камерой еще раз.

— А что?

— Да так. Чего голые стены фоткать?

Алекс пожал плечами — на это у него всегда имелся непрошибаемый ответ:

— Хочу и фоткаю.

— Ты из Москвы, что ли?

— Из Москвы.

— В футбол играешь?

— А что? — Алекс решил быть осторожен со словами: кто их знает, этих деревенских. В интернате немало рассказывали о том, как в деревнях любят дубасить заезжих горожан.

— Приходи на луг, покажешь, как в Москве играть умеют.

Ну, в этом, кажется, подвоха не было.

— Слушай, а ты бедовый мальчишка?

— Еще какой! — засмеялся парнишка и исчез.

Свой второй день в деревне Копылов и в самом деле завершил игрой в футбол. Пригласившего его туда парнишку звали Геркой. Ему только недавно исполнилось тринадцать лет, и в этом возрасте очень приятно было почувствовать себя покровителем и ментором четырнадцатилетнего рослого московского парня.

Да вот с футболом вышла полная незадача. Московский гость не столько играл, сколько издевался и над противником, и даже над собственной командой. Ловко обмотав двух-трех человек, останавливался перед воротами противника и отдавал своим такой пас, с которого почти невозможно было забить.

— Ты что, в олимпийской футбольной школе учишься? — сердито спросил москвича шестнадцатилетний Никита, главный здесь драчун и заводила.

— Нет. У нас в школе все так играть. — Алекс скромно умолчал, что он имел в виду свою коста-риканскую школу.

— На ворота иди, — распорядился Никита.

Копылов, не возражая, стал на ворота. И через минуту, самоотверженно упав на землю, поймал не берущийся нижний мяч.

Игра остановилась. Мальчишки обеих команд были в сильном недовольстве. Как играть, когда кто-то один так всех превосходит?

— Герка, ты кого привел? — Никита не знал, на ком именно ему лучше выместить свою злость. — Нам такие не нужны. Мы играть хотим, а не на него смотреть. — И Алексу: — Вали давай отсюда, пока по шее не получил.

Уходить, ничего не ответив, было унизительно.

— Ты хочешь драться?

— Накостылять тебе по шее, а не драться, — сострил заводила-переросток. Деревенские обидно рассмеялись. Никита был ростом с Алекса, но с более внушительной мускулатурой.

— Ты хочешь драться? — педантично повторил Копылов.

— Ну. И дальше что?

— Мне тебя одного мало. Подбери себе помощника, и будем драться два на один.

На лужайке повисла недоуменная пауза. Мальчишки во все глаза смотрели на шального москвича, мысленно перебирая его футбольные финты и невольно предполагая такое же виртуозное владение кулаками. Засомневался и Никита, сильно смущенный предложенными условиями поединка. Глянул на малолеток, прикидывая, кто из них сможет быть его «помощником», — однако получалось, что из-за своего желания подраться он подставляет под кулаки москвича и того, кому этого вовсе не хочется.

Ситуацию разрядил Герка.

— Да ладно, хватит вам всем. Идем, у меня для тебя дело получше найдется. — И он по-свойски подтолкнул Алекса в сторону деревни.

— Вот же козел!.. Выпендрежник хренов!.. В другой раз накостыляем!.. — неслось им вслед, но так сдержанно, что можно было делать вид, что ничего не слышно.

— Ты что, не мог как-нибудь по-другому