Роковая реликвия - Злата Иволга

― А вы так можете?

― Нет, ― выпалил Каппони, вертясь на стуле. ― Или да. Но вы этого не узнаете. Боже, зачем я говорю? ― Он вдруг согнулся и уронил голову на руки. ― Сам рою себе яму.

Курт смотрел на него, решая про себя, глуп ли сын маркиза Санта-Леоне, что подкидывает инспектору жандармерии жизнеспособную версию кражи, или наоборот умен. Рассказал правду, чтобы отвести подозрения и прикинуться простаком. Вот только замешательство и испуг, связанные с путешествием из Сардинии, были настоящими.

Часы в углу пробили четыре часа пополудни.

― Время обеда, синьор Каппони, ― сказал Курт, подавив зевок. ― Идемте.

― К черту обед, ― неожиданно огрызнулся тот. ― Все жаждут моей крови.

― Кто?

― Местные командоры. Они уверены, что их магистр желал видеть своим преемником отца.

― Сомневаюсь, что они появятся за столом, ― заметил Курт, вспоминая скандал в Голубой гостиной.

Когда он выходил из кабинета, пропустив Каппони вперед, там раздался звонок. А через несколько минут, уже у дверей в столовую, Курта нагнал запыхавшийся лакей.

― Вас к телефону, инспектор фон Апфельгартен. Вроде бы ваша дочь.

Это действительно была Маргарета, хотя он ожидал услышать или брата, или мать, или, на худой конец, комиссара, если дело в другом. Поговорив, Курт немного подумал, подергал рычаг и попросил соединить с жандармерией.

В других обстоятельствах опаздывать на обед было неприлично, но в Шенхаузене на это уже не обратили внимание. Тем более за столом сидели только хозяйка замка, барон де Надашди, Радек Виткович, Изольда и Ада с Йозефом. Похоже, Луиджи Каппони действительно боялся и решил не искушать судьбу.

Все ели молча и сосредоточенно. С одной стороны, это позволило инспектору обдумать последние новости, а с другой, такая обстановка угнетала. Курт всмотрелся в лица присутствующих. Баронесса выглядела сильно расстроенной. Еще бы ― днем Гюнтер был сильно взвинчен. Наверняка вывалил все, что накопилось в душе, на мать. Иштван де Надашди, как всегда, в модном темном дорогом костюме с золотым шитьем, который теперь подчеркивал его бледность, сидел прямо и напоминал статую. Но он хотя бы не заперся в комнате, как поступили другие командоры.

Молодой Виткович ковырялся в тарелке с видом полнейшего разочарования, не поднимая головы. Эта поездка оказалась не такой, какой он ее себе представлял. Фройляйн Изольда была похожа на живого человека, да еще Йозеф. Эти двое переглядывались с самым загадочным видом.

Впрочем, Ада, совершенно очаровательная в синем платье с корсажем и простой прической, от них не отставала. Она смотрела на Курта так, будто хотела сказать ему что-то очень важное. Неужели нашла тайный ход? Хорошо бы им двоим выделить для себя время и поговорить не только о деле. Курт знал, что жена не возражает помогать ему в работе, однако считал не вправе сваливать на нее много. В конце концов, ей не платят жалование.

Курт машинально резал сочный ростбиф, размышляя, заняться ли ему графом фон Ауэршпергом или же выслушать Аду. Еще хорошо бы выехать на место преступления и там кое-что проверить. Жаль, что у командоров с магистром случился скандал. Можно было бы постараться уговорить хозяев замка дать разрешение пустить пару-тройку жандармов для обыска. Но теперь что баронесса, что Гюнтер только сильнее обозлятся, если начать разговор. Или же?..

Курт задумчиво покосился на расстроенную хозяйку, явно не замечающую, что именно она ест и пьет. Пожалуй, стоит выслушать Аду. Вдруг то, что она узнала, поможет ему с фон Шенхаузенами.

Как только он встал из-за стола, к нему, как по команде, направились баронесса и Радек Виткович. С большим трудом удалось уговорить их немного подождать. Если угодно, в Голубой гостиной на втором этаже. Зелено-коричневый кабинет покойного успел изрядно надоесть.

― Зря ты избавился от нашей хозяйки, ― укоризненно заметила Ада, когда они расположились рядом на диване в ее комнате. ― Мне кажется, она собиралась сообщить что-то важное.

― Если и так, то ей будет полезно немного потерпеть, ― безжалостно ответил Курт. ― Разреши она или Гюнтер провести ненавязчивый обыск в замке, возможно, венец бы уже нашелся. Точнее, один из двух или трех венцов. В любом случае, я бы так не застрял.

― Возможно, она не разрешила потому, что прекрасно знает, где барон Лютер спрятал реликвию, ― задумчиво наклонила голову Ада. ― Но могло случиться что-то, что вывело ее из равновесия и заставило сознаться.

― Хорошо, ― сдался Курт. ― Тогда я пока не стану тревожить графа фон Ауэршперга, а поговорю с ней.

― Кстати, о безобразном графе, ― оживилась Ада, достала из рукава сложенный лист бумаги и протянула ему. ― Взгляни.

Это оказалась записка на дорогой почтовой бумаге, но отчего-то изрядно помятая, немного обугленная, да еще украшенная странными мелкими дырочками.

― «Необходимо срочно увидеться и поговорить наедине в укромном месте. В три часа пополуночи, когда все улягутся, в стороне от лагеря у дерева с тремя стволами. Дело касается того, что мы обсуждали в последний раз. Иоганн фон Ауэршперг». Откуда это у тебя?

― Переверни, ― сказала Ада.

«Иштвану де Надашди лично в руки», ― гласила надпись.

Курт выслушал о дневных приключения жены, сделав заметку в голове посмотреть на мастерскую баронессы, и не удержался от того, чтобы присвистнуть.

― Венгерский пэр и будущий депутат парламента от Штирии, ― протянул он. ― Понятная компания. Но при чем тут князь Готфрид и его камин?

― Надеюсь, ты не ждешь, что я тебе отвечу, ― иронично подняла брови Ада.

― А мне бы не помешала гениальная версия, ― вздохнул Курт, вертя в руках записку и тщательно рассматривая ее. ― Неподалеку от места, где нашли барона Лютера, как раз растет приметное дерево с тремя стволами. Какое совпадение, что встречу назначили именно там.

― Возможно, это единственный ориентир, который легко найти даже в темноте, ― предположила Ада. ― И мы не знаем, та ли ночь имелась в виду.

Но Курт был уверен, что именно та. Врач, работающий с жандармерией, определил, что барон Лютер умер примерно с двух до четырех часов. С натяжкой это время сдвигалось максимум на полчаса в ту или другую сторону. Тело нашел один из слуг в начале восьмого утра, а около часа ночи все разошлись по своим шатрам. Выходит, свидание Иштвана де Надашди с графом фон Ауэршпергом или состоялось до убийства, или же инспектору пора предъявлять обвинение