Испытание прошлым - Ласовская Оксана

- Не бойся! - улыбалась она. - Чего ты как маленький? Тебя обязательно вылечат! Раз мама говорит, что всё будет хорошо, - значит, так и будет!

- А что она ещё может сказать? - нахмурился Андрей. - Не подойдёт же она и не скажет: «Всё, конец тебе, Андрей». Конечно, будет успокаивать!

- Не неси ерунды!. - вспыхнула Аня. - Ты не умрёшь, ты ещё жить будешь!

Тут ребята заметили нас и умолкли. Мы тоже промолчали, делая вид, что не слышали их разговора.

Проведя с Андреем ещё немного времени, мы покинули больницу.

Глава 6

Аня твёрдо заявила, что без Джека никуда не поедет, так что на остановке нас было трое. Когда подошёл автобус, мы втиснулись в его переполненное нутро и тут же вызвали шквал недовольных реплик.

- Людям бы места найти, а они с собакой лезут! - взвизгнула грузная женщина у дверей, прижимая к себе два огромных пакета.

- Ой, не говорите, ну и наглость! - поддакнул ей тощий мужчина рядом.

Аня нахмурилась и закусила губу. Я видела, как ей трудно сдержаться, чтобы не ответить этой парочке, а сама спокойно пробиралась к свободным местам в конце салона, делая вид, что не слышу возмущённых возгласов.

- Смотри-ка, им хоть бы что! - не унималась тётка. - Водитель! Почему разрешаешь с животными ездить?

- Да потому что от животных меньше шума, чем от некоторых пассажиров! - парировал молодой парень за рулём в кепке, надвинутой на затылок.

В салоне кто-то сдержанно хихикнул. Женщина побагровела от злости и, сжав кулаки, прошипела:

- Я на тебя пожалуюсь! Это что за хамство? Немедленно высади эту собаку!

- Да замолчите вы! - не выдержала Аня. - Что вы к нам прицепились? Джек будет сидеть рядом со мной и никому не помешает!

- А ты, соплячка, не смей мне рот затыкать! - всё больше распалялась скандалистка. - Молоко на губах не обсохло!

- Не оскорбляйте ребёнка! - вступилась я.

- А вот и буду! - гадко усмехнулась она. - Выходите со своей псиной, кому сказала!

Я уже было открыла рот, чтобы достойно ответить, как вдруг меня за рукав дёрнула хрупкая старушка в белом платочке, сидевшая у окна.

- Не связывайся с ней, милая! - прошептала она. - Ей лишь бы поскандалить, есть такие люди. Присядь рядом, не обращай внимания.

Я молча кивнула и опустилась на сиденье. Аня устроилась рядом, усадив Джека у своих ног.

- Водитель, высадите их! - не унималась женщина, но он проигнорировал её возмущения.

- Далеко едете? - завела беседу старушка.

- Да нет! - улыбнулась я и назвала посёлок.

- Ой, да это совсем рядом! - покачала головой бабушка. - А мне куда дальше. Пришлось в город выбираться - дочка тут живёт. На работу вышла, внука в сад отдала, а он заболел. Вот я и приехала помочь. Неделю у них гостила. А вы к кому в посёлок?

- К подруге. Раньше там жили, а после замужества в город перебрались.

- Как девочку-то зовут? - Старушка посмотрела на Аню, которая всё ещё сердито поглядывала на скандалистку.

- Аня.

- Хорошая девочка! - одобрительно сказала бабушка, сразу расположив к себе. - Одна у тебя?

- Нет, ещё сын… Андрей.

- А чего с вами не едет?

- В больнице… - я вздохнула. - Тяжело болеет.

- Ой, беда-то какая! - зацокала языком старушка. - Что с мальчиком?

- Рак… - голос мой дрогнул.

- Ох, горе-то какое! - всплеснула она руками.

Я промолчала, глядя в окно. Аня, притихшая, гладила Джека по голове.

- Слушай, милая, - понизив голос, зашептала бабушка. - Есть в Подмосковье деревня Пилипки, старая-престарая. Там знахарка одна живёт - по фотографии лечит. Съездила бы ты к ней!

- Да не верю я во всё это! - отмахнулась я. - Ну как может болезнь уйти от того, что кто-то руками над фотографией поводит?

- А уж как это работает, не знаю! - честно призналась старушка. - Но помогает же! Моя соседка к ней ездила - муж у неё заядлым пьяницей был. Три раза съездила, так он теперь и в рот не берёт!

- Правда? - невольно заинтересовалась я.

- Ей-богу! - старушка истово перекрестилась. - Попробуй, вдруг и твоему мальчику поможет! Жалко дитятко-то!

- А адрес у вас есть? - заволновалась я.

- Вот чего нет, того нет! - развела она руками. - Но ты не переживай - приедешь в Пилипки и спросишь у любого. Деревня маленькая, все про всех знают.

- А дорого она берёт?

- Ой, не спросила я, - сокрушённо покачала головой попутчица. - Ну, если дорого - всегда уйти успеешь. Старому человеку много ли надо?

- Может, и правда стоит попробовать… - задумалась я. - Кто знает, вдруг и впрямь помогает…

- Обязательно! - горячо поддержала старушка. - Хуже-то не будет!

За разговором я не заметила, как мы подъехали к своей остановке. Поблагодарив попутчицу, мы с Аней стали пробираться к выходу - под аккомпанемент ворчания всё той же скандалистки. Едва мы ступили на землю, двери с шипением закрылись, и автобус тронулся.

Я взяла дочь за руку и огляделась. Сердце сжалось от щемящей тоски. Всё вокруг было таким знакомым - и таким чужим. Не зря я не хотела сюда возвращаться. Слишком больно.

Мы медленно пошли по знакомой дороге, тихо переговариваясь. Вскоре показался дом Вари. Ноги сами замедлили шаг, а у калитки я и вовсе остановилась.

Как быстро сиротеют дома без хозяев… Когда-то здесь было так уютно. Домик словно улыбался прохожим, вокруг цвели пёстрые цветы. Теперь же всё заросло бурьяном, а грязные стёкла окон смотрели на мир пустым взглядом.

Не в силах совладать с порывом, я открыла калитку и вошла во двор. Поднялась на крыльцо, коснулась шершавой поверхности двери. Сколько здесь было пережито вместе - и радостей, и слёз… Знай я тогда, что всё обернётся, как в той песне: «Если друг оказался вдруг…»

- Мам, пошли! - позвала Аня, оставшаяся за калиткой. - Чего ты там застыла!

- Сейчас! - встрепенулась я, в последний раз окинула взглядом дом и, решительно повернувшись спиной к прошлому, пошла к дочери. Что это на меня нашло? Варя так поступила со мной, а я ностальгирую у её порога!

До нашего дома было рукой подать - мы добрались за считанные минуты. И вот тут-то меня настигла настоящая боль. Родной дом, в котором прошли моё детство и юность, где выросла Аня, дом, хранивший память о родителях… В саду на ветках качались мелкие, ещё совсем зелёные яблоки. Зато малинник ломился от спелых рубиновых ягод. Странно, почему их до сих пор никто не собрал - двор стоял пустой, хозяева наведываются раз в год.

Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке. Я толкнула дверь, и мы оказались в прохладном коридоре. Пахнуло знакомым запахом - смесью старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного. Я на мгновение зажмурилась, сдерживая нахлынувшие чувства. Даже Аня притихла, сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную, а затем - в свою комнату.

Я осталась стоять в полумраке прихожей, борясь с подступающими слезами. «Прости меня, дом, - мысленно повторяла я. - Прости, что бросила тебя!» Он был моим убежищем, тихой гаванью, здесь остались самые светлые моменты жизни. Я переступила с ноги на ногу, и старые половицы ласково скрипнули - словно дом отозвался на моё молчаливое раскаяние.

Наконец собравшись с духом, я вошла в комнату и опустилась на диван. Всё здесь осталось как прежде - мы не взяли с собой ничего, кроме личных вещей и фотографий, когда-то теснившихся на полках.

- Мам, не грусти… - Аня неслышно подошла сзади и мягко коснулась моего плеча. - Ты чего?

- Так, пустяки… - Я встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. - Всё в порядке. Пойдём к тёте Гале. Мне вечером уезжать, а я ещё на кладбище хотела зайти.

Галя и Рита встретили нас с распростёртыми объятиями. Подруга накрыла стол на веранде, и мы, несмотря на порывистый ветер и назойливую мошкару, просидели добрых два часа, беседуя о всяких пустяках. Лишь тогда я по-настоящему осознала, как сильно мне не хватало этих простых мгновений за последние полтора года. Как же я ошибалась, когда так безжалостно обрывала все нити, связывавшие меня с прошлым!