Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда - Эдуард Анатольевич Овечкин

Эдуард Овечкин

Акулы из стали. Соль, сталь и румб до Норда

Сборник рассказов

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Иллюстрация на обложке – Ева Эллер.

Ранее книга издавалась под названием «Норд, норд и немного вест».

Э. Овечкин, 2026

* * *

Пятак

Вчера начался КМБ, а позавчера нам выдали форму. И со всей широтой флотской души разрешили не спать всю ночь, чтоб успеть привести ее в порядок к утру. То есть, зная, что это невозможно, решили погрузить в трудности и лишения прямо сразу.

Это был первый раз в моей жизни, когда много молодых ребят вокруг неожиданно для себя выяснили, что им таки надо уметь самостоятельно, вот этими вот самыми, а не мамиными руками шить, подшивать, гладить, отпаривать и выглядеть хорошо. Ладно, ладно – выглядеть хорошо в рабочей морской форме невозможно, если ты не носишь ее хотя бы годик. Поэтому заменим «хорошо» на «приемлемо».

– А как? – недоумевало большинство будущих покорителей морей, океанов и Домов офицеров флота, имея в виду «вставлять нитку в иголку».

– А вот, – немедленно помог старшина роты, – видите, плакаты висят в бытовке? Так же великолепно вы и должны выглядеть.

А на плакатах тех – вы легко можете себе это представить – изображен был низкополигональный Ален Делон в индивидуально пошитых костюмах, которые выглядели как морская форма, но сразу было видно, что шили, подгоняли по фигуре и гладили их не иначе как демоны. Абсолютно все выглядели в робе (это название рабочей формы такое) смешно. Она же была не то двух, не то трех ростов, а с размерами вообще не парились – ну ты же моряк, а значит, по умолчанию строен как кипарис. Но сделаем пошире штаны, чтоб можно было их легко скинуть, когда упадешь в воду. И рубашку тоже – чтоб нигде не жала. Это же рабочая форма, и ты в ней будешь работать! А как ты это будешь гладить – вот совсем не волновало абсолютно никого, начиная от Главкома ВМФ и заканчивая старшиной роты.

На штанах предполагались стрелки. Однако, пока наука про использование газет и/или мыла совместно с утюгом не была изучена, те стрелки можно было выставлять в музее на юмористической выставке «Как не надо гладить брюк»: мало у кого стрелка получалось одной, непрерывной, ровной и держалась больше, чем пару часов.

Но смеяться над своими новыми товарищами не выходило – в ротном помещении висели зеркала.

С пришиванием погон, курсовок и боевых номеров выходил отдельный цирк: насквозь прошитые рукава, погоны на спине, стежки длиной в пару сантиметров и заваленный горизонт. А ведь это еще на арену не вышли клоуны!

Кое-как отмучившись, вытерпев насмешки и унижения старшины роты («А ты штаны рукой, что ли, гладил? Утюг же надо было взять! Утюго-о-ом? А включать его не пробовал?»; «А это ты что такое с гюйсом сделал? Ему же прям стыдно на плечах твоих хилых висеть, он прямо орет же: “Отпустите меня обратно под ядра и картечь Гангута!”»), пройдя утренние строевые занятия, мы сидели в курилке и решали, что делать с прогарами, которые натерли мозоли еще до того, как мы их надели в первый раз.

Курил мало кто: или оторвы из техникумов, или мальчики, вырвавшиеся на свободу из хороших семей. В основном просто прятались в теньке – севастопольская жара, да еще в робах, переносилась с трудом.

Труды эти на второй уже день выступали белыми пятнами на спинах и под мышками. Это только после мы узнаем, что чем больше стираешь робу, тем мягче она становится и лучше дышит. А сейчас сидели бесформенной темно-синей кучей и пытались вспомнить все известные нам рецепты размягчения обуви: молоток, одеколон, кипяток, подсолнечное масло, солнцепек и прочие абсолютно, казалось бы, непригодные вещи.

Когда закончили с обувью и перешли к способам чистки блях, чтоб они всегда блестели, но чтобы чистить их при этом надо было бы не чаще раза в месяц, из-за угла вышел пятикурсник и направился в нашу сторону. Мы почтительно притихли: солидный взрослый двадцатитрехлетний мужик! А как он выглядел на нашем фоне! Брюки-клеш, о стрелки которых можно было резать тополиный пух (тогда как наши стрелки напоминали намокшую под дождем карту дорог Ленинградской области). Белоснежная форменная рубаха с золотыми курсовыми галками – понятно, что с пятью, но выглядело это так, будто от плеча и ниже локтя (а мы как раз вчера пришили себе на рукава одинокую резиновую галочку, и от того, как сиротливо она смотрелась, еще больше хотелось домой). На затылке – шитая фуражка севастопольского кроя (а у нас-то бескозырки, со всеми пружинами, со всеми чехлами, которые пачкались немедленно от мимолетно брошенного на них взгляда!). В его черные ботинки можно было смотреться при бритье, а наши прогары, жирно намазанные гуталином, казались настолько тусклыми, что на их фоне засияло бы и пасмурное московское небо. И завершали картину небрежно болтающийся в руке чемодан и усищи, мать моя, во-о-о-от такенные!

И главное – у нас впереди было пять лет мучений в виде учебы, нарядов и службы, а его впереди поджидала только свобода: военно-морской флот!

Словно напуганные воробьи, брызнули мы с центральной скамейки, почтительно освобождая место. Пятикурсник кивнул нам, чем вызвал немой щенячий восторг, не спеша уселся, снял фуражку, пригладил вихры, уложил на колени чемодан и открыл его. Плавно и размеренно он доставал из чемодана чертежи, какие-то таблицы и описания, аккуратно рвал их на несколько частей и складывал в мусорку: это, очевидно, была несекретная часть его диплома. Что там мы – казалось, даже птицы, жучки, мухи и листья на деревьях почтительно молчали!

Дорвав все, он вытряхнул чемодан, зашвырнул его в кусты, вытянул ноги и достал откуда-то из недр фуражки «беломорину». Размял ее в пальцах, дунул в гильзу, оторвал кончик, смял и вставил его внутрь, защипнул два раза и забросил папиросу в уголок рта. Прикурил от одной из пяти немедленно поднесенных спичек, глубоко затянулся и, на выдохе, сообщил не то нам, не то Вселенной:

– Всё. Инженер.

Желтый проблесковый

Когда Тимофей Алексеевич был маленьким, он окончил военно-морское училище имени Ленина, получил специальность инженера-электромеханика, но на подводные лодки не пошел: после практики на дизелях