Испытание прошлым - Ласовская Оксана

- Прости… - прошептала я, давясь слезами. - Миш, прости меня. Я не должна была даже на секунду усомниться в тебе. Но она так правдоподобно рассказывала…

- Кто? - встрепенулся Миша. - Кто так хорошо осведомлён о перипетиях моей семейной жизни? О том скандале не знала даже мама! Ты что, виделась с Лерой?

- Нет, - покачала головой я, пряча в карманах внезапно озябшие руки.

- А кто ещё, кроме неё, мог наговорить тебе такого?

- Люба, - вздохнула я и принялась каяться.

Миша орал минут двадцать. Я же не пыталась вставить ни слова в его страстный монолог - просто сидела, стараясь не встречаться с ним взглядом.

- Ты всё делаешь за моей спиной! - бесновался муж, бегая по гостиной и размахивая руками. - К знахарке поехала тайно! Тебе же просто наплевать на моё мнение, да? Тебе всё равно, что я был против этого визита? Ну хорошо! Это я хоть как-то могу оправдать! Ты просто хочешь вылечить Андрея и веришь во всю эту галиматью! Но Лера! Как ты могла за моей спиной её искать? Саша, кто дал тебе на это право? Ты уверена, что Андрею нужна эта встреча? Ему стрессы вредны, а если Лера появится в больнице, то стресс ему обеспечен! Он привык, свыкся с мыслью, что мать больше не появится в его жизни! Он к тебе привык! А ты? Что ты творишь?

Замолчал он лишь тогда, когда заметил слёзы, капающие мне на колени. Я сидела, низко опустив голову, и даже не пыталась их сдержать. Было и больно, и обидно. А ведь я хотела как лучше…

Миша плюхнулся на диван рядом. Тут уж я не выдержала и разревелась в голос. Сгорбившись, я уткнулась лицом в колени и, безостановочно всхлипывая, вся дрожала.

- Извини… - буркнул он, придвигаясь ближе и обнимая меня. - Погорячился. Не смог сдержаться, когда ты о Лере заговорила. Ну, прости.

Я прижалась к его груди, крепко обвила шею руками и жалобно прошептала:

- Это ты меня прости… Хотела как лучше, а вышло как всегда. Я больше не буду-у-у…

Слёзы лились ручьём, как неиссякаемый источник. Самое удивительное, что больше всего мне было жаль Мишу. Он такой хороший, замечательный, а я наслушалась всяких сплетен и наговорила ему Бог знает что! Ну как я могла?

Кое-как успокоившись, я сходила в ванную, умылась ледяной водой, чтобы снять одутловатость с лица. Но толку было мало - глаза превратились в узкие щёлочки.

В конце концов, махнув рукой на внешний вид, я вышла на кухню. Миша с аппетитом уплетал борщ. Я упёрла руки в боки и твёрдо заявила:

- Завтра я снова еду к знахарке. И очень прошу тебя поехать со мной!

- Ты невыносима! - простонал он, едва не подавившись. - Саш, ты что, решила меня в гроб вогнать?

- Если ты не веришь в подобные вещи, это не значит, что их не существует! Что тебе стоит отпроситься с работы на полдня и составить мне компанию?!

- Я не хочу заниматься этим идиотизмом! - Миша с грохотом отодвинул тарелку с недоеденным борщом. - Эта бабка просто выкачивает из людей деньги! Объясни мне, ну как она может помочь Андрею? Посмотрит на фотку, пошепчет - и он выздоровеет?

В глазах потемнело от ярости. И этого бесчувственного чурбана я всего десять минут назад считала замечательным человеком? Рука сама потянулась к столу. Я схватила суповую миску и что есть силы швырнула её об пол. Фарфор брызнул во все стороны, цепляя нашу одежду. Один из осколков больно царапнул мне щёку, и я почувствовала, как по коже потекла тёплая кровь.

- Ты меня вообще ни во что не ставишь! - прошипела я. - Ты только что назвал меня идиоткой! Тебе твоя работа дороже всего! Конечно, проще отсиживаться в кабинете, чем мотаться по заброшенным деревням в поисках помощи!

Отряхнувшись, как собака, вылезшая из воды, я перепрыгнула через осколки и бросилась в спальню. Краем сознания я понимала, что перегибаю палку, но остановиться уже не могла. Это была настоящая истерика. Я просто устала. Устала бояться за Андрея. Устала бесконечно что-то доказывать Мише. А он лишь отгораживается от проблем, с головой уходя в работу.

Повалившись на кровать, я накрыла голову подушкой и замерла, прислушиваясь к болезненным толчкам сердца. Горячие слёзы снова подступили к горлу, и я до боли закусила губу, чтобы не разреветься.

Миша бесшумно вошёл в спальню, присел на край кровати и аккуратно откинул подушку.

На, выпей, - он протянул мне стопку с остро пахнущей жидкостью.

Я села и послушно проглотила горьковатое лекарство.

- Всё, успокойся. - Миша обнял меня и принялся гладить по спутанным волосам. - Истеричка ты моя… Ладно. Хорошо. Если тебе так легче, я поеду с тобой завтра к этой знахарке.

- Правда? - обрадовалась я и тут же чмокнула его в щёку.

- Правда, - вздохнул Миша. - Чувствую, если откажусь, следующую тарелку я получу по голове.

Я улыбнулась, уткнувшись носом в его шею. Всё-таки хорошо, что он у меня есть. Такой невыносимый, упрямый, но такой родной…

Утром я проснулась от солнечного зайчика, пригревавшего щёку на подушке. От вчерашней непогоды не осталось и следа. За окном вновь ярко светило солнце, спешно осушая разлитые по асфальту лужи.

Миша уже поднялся и пил кофе на кухне. Я, зевая во весь рот, выползла из спальни, чмокнула его в щёку и отправилась наводить марафет. Из зеркала на меня смотрело опухшее лицо с красными глазами и спутанными волосами. Вспомнив, как нежно Миша целовал меня перед сном, я вздохнула. Чтобы целовать ЭТО, нужно и правда любить.

В деревню мы отправились на своей машине. Щурясь от солнца, бившего прямо в глаза, я с горечью подумала о несправедливости жизни: вчера, в ливень, я болталась по деревне пешком, а сегодня, в ясную погоду, еду с комфортом.

Когда мы добрались до перекрёстка, я попросила Мишу остановиться - сомневалась, что машина проедет по узкой тропинке. Здесь влага ещё не успела высохнуть, и мои тонкие туфли мгновенно промокли. Но я не обращала на это внимания. Рядом со мной, рука об руку, шёл пусть и ворчащий, но любимый муж. Настроение было приподнятым, словно вчерашней истерики и не бывало.

На этот раз Ивановна копошилась во дворе и заметила нас издалека. Вытирая руки о засаленный передник, она довольно приветливо пригласила в дом.

Миша лишь хмыкнул, когда она зажгла свечу и снова уставилась на фотографию, не проронив ни слова. Я шикнула на него и исподтишка показала кулак. На сей раз Ивановна вернула снимок гораздо быстрее, минут через десять. И не только его, но и вчерашние сто долларов.

- Не поняла… - растерянно пробормотала я. - Зачем вы возвращаете деньги?

- Я человек честный, что бы там твой муж ни думал, - буркнула Ивановна, бросив взгляд на Мишу. - Сыну вашему совсем худо. Тут уж я ничем не помогу. Потому и деньги назад бери. Вчера ещё думала, что справлюсь, а сегодня вижу - не моё это. Забирай свои доллары, и поезжайте домой.

В полной прострации я вышла из избы. Мы молча шли несколько минут, а потом Миша не выдержал и разразился гневной тирадой:

- Да она просто привыкла обманывать таких дурочек, как ты! А увидела меня и сообразила, что рисковать не стоит, - вот и вернула деньги!

- Ну да, ты же у нас такой грозный! - огрызнулась я.

- Саш, я сегодня разговаривал с врачом. Состояние Андрея стабильное! Что она вообще несёт? Почему вчера могла помочь, а сегодня - нет? - продолжал кипятиться Миша. - Это же полный бред!

- Нет, тут что-то не так… - тихо возразила я.

Миша сердито взглянул на меня, выругался сквозь зубы и с силой сплюнул на землю.

В гнетущем молчании мы погрузились в машину и покинули деревню. Когда указатель с названием «Пилипки» остался далеко позади, мой телефон ожил. На дисплее высветилось: «Антон Семёнович».

- Доктор, - прошептала я и поспешила ответить.

- Александра Леонидовна? - голос врача звучал взволнованно, и у меня тут же сжалось сердце. - У меня для вас плохие новости.

- Что случилось? - я похолодела.

- Сегодня Андрей снова потерял сознание. Когда мы привели его в чувство, он не смог встать - сильно кружилась голова. Провели экстренное обследование, и результат… к сожалению, неутешительный, - быстро выпалил Антон Семёнович.