Испытание прошлым - Ласовская Оксана

Приведя себя в порядок, я заварила чай с лимоном и залпом выпила большую кружку, стараясь прогнать внутреннюю дрожь. Затем натянула тёплый свитер, куртку, взяла Мишин зонт и отправилась в больницу.

Вид у Андрея был пугающий. За несколько дней он осунулся и побледнел так, что казался прозрачным. Увидев меня, он с трудом приподнялся на кровати и на этот раз даже позволил себя обнять.

- Ну как ты? - присев на край постели, тихо спросила я.

- Нормально… - вздохнул Андрюша. - Не надо за меня волноваться.

- А вот не получается не волноваться. - Я с натянутой улыбкой провела рукой по его коротким волосам. - Держись, сынок. Скоро будешь дома.

- Правда? - мальчик оживился. - Мне уже лучше? Ты разговаривала с врачом?

- Нет, я ещё не виделась с Антоном Семёновичем. Но я точно знаю, что ты скоро поправишься.

Андрюша тяжело вздохнул, и его глаза снова потухли.

- Может, чего-то хочешь? Принести тебе что-нибудь?

- Не надо. Я не хочу есть. - Он отвернулся к стене. - Саш, а нельзя меня забрать отсюда? Я могу приезжать на процедуры, но ночевать дома!

- Милый мой, врачи должны постоянно быть рядом, - мягко возразила я. - Потерпи немного, я тебя очень прошу.

Андрей ничего не ответил, просто натянул одеяло с головой. Я просидела с ним ещё почти час, рассказывала о нашей с Аней поездке в посёлок, вспоминала смешные случаи из детства, но он лежал неподвижно, не проявляя ни малейшего интереса. Когда я собиралась уходить, он сухо и отстранённо бросил: «Пока».

Коротко переговорив с Антоном Семёновичем, я узнала, что ещё два дня будет проводиться облучение и что значительных изменений пока нет.

Выйдя на улицу, я раскрыла зонт и замерла в раздумьях. Нужно было срочно придумать, как вернуть Андрею боевой дух. Возможно, встреча с матерью могла бы его взбодрить.

Достав записную книжку, я сверилась с адресом и направилась к метро.

Дом, где жила Валерия, оказался в одном из спальных районов. Он выделялся на фоне соседних серых панелек свежим ярко-оранжевым фасадом. Рядом, буквально в двух шагах, начинался парк. Возле подъезда стояли две скамейки. Дверь охранял домофон, но необходимости в нём, похоже, не было - кто-то уже распахнул её настежь, подперев старым кирпичом.

Я поднялась пешком на четвёртый этаж и, не дав себе передумать, нажала кнопку звонка. За дверью стояла мёртвая тишина. Я позвонила ещё раз, настойчивее. Наконец в глазке мелькнула тень, щёлкнул замок, и на пороге возник мужчина весьма бомжеватого вида. От него пахло дешёвым вином и сигаретами. Я невольно поморщилась и отступила.

- Тебе чего? - сипло спросил он.

- Скажите, Валерия здесь проживает?

У меня уже не было особой надежды. Скорее всего, Лера продала квартиру и уехала. Поверить, что она бросила Мишу ради этого субъекта, было невозможно.

- Валерия? - Мужик лениво поскрёб грязными пальцами щетинистый подбородок. - А-а-а, сеструха! - вдруг озарился он. - Так это… Померла она.

- Как?! - вырвалось у меня. - Когда?

- Фиг его знает! - он равнодушно пожал плечами. - Я числа не помню! Зимой это было точно. Снегу по пояс.

- Но почему? Она ведь совсем молодая! - не отступала я.

- Да не помню, блин! - резко отмахнулся мужик, и внезапно злость исказила его лицо. - Чего пристала как банный лист? Нету Лерки - и всё! Иди отсюда! - выкрикнув это, он исчез в квартире, с силой захлопнув дверь.

«Господи, как же так… - в растерянности покачала я головой. - Неужели Миша не в курсе? Или знает, но молчит?»

Несолоно хлебавши, я уже развернулась было уходить, как за спиной раздался скрежет поворачиваемого ключа и тихий голос:

- Девушка!

- Да?

Я обернулась и увидела в полуоткрытой двери соседней квартиры женщину в длинном халате и очках, с аккуратным пучком на затылке.

- Вы Леру ищете? - Она быстрым, птичьим жестом поправила оправу.

- Да! - в моём голосе зазвучала надежда. - А вы что-то знаете о ней?

- Кое-что знаю, - кивнула женщина. - Проходите, поговорим.

Я вошла в чистую, уютную квартиру, где в воздухе витал сдобный запах свежей выпечки. Хозяйка предложила мне мягкие розовые тапочки с забавными помпонами. Переобувшись, я проследовала за ней на крохотную кухню и устроилась за столом.

- Вас как зовут-то? - Женщина, заваривая чай, бросила на меня внимательный взгляд поверх очков.

- Саша, - представилась я.

- А я Люба, - улыбнулась она. - Так зачем Лера тебе понадобилась?

Хозяйка ловко, привычными движениями накрыла на стол. Поставила передо мной чашку с душистым чаем, положила на тарелку кусок пирога, от которого так и веяло домашним теплом.

- Спасибо! - поблагодарила я. - Да какая теперь разница - зачем…

Я вздохнула, осторожно отхлебнув обжигающий напиток.

- Скажите лучше, почему она умерла?

- Да жива она! - раздражённо махнула рукой Люба, усаживаясь напротив. - Тебе этот Колька, когда напьётся, и не такое наговорит!

- Жива?! - воскликнула я, и сердце ёкнуло. - А вы не знаете, где её теперь искать?

- Вот чего не знаю, того не знаю, - развела руками Люба, отламывая кусок пирога. - Я её зимой в последний раз видела. Колька - это брат её младший. Лерка всё пыталась его вытащить, лечила, кодировала - ничего не помогло. Уж очень она стыдилась его, никому не рассказывала, что у неё есть брат, да разве такое скроешь? Как-то в феврале приехала, продукты привезла. А он, оказывается, телевизор продал, чтобы бухла купить. Ох и рассвирепела же она тогда! Кричала так, что всему подъезду было слышно. Выбежала из квартиры, дверью хлопнула и прокричала, что для него, Кольки, она с этого дня умерла! Нет у него больше сестры. А он, непутёвый, ещё с месяц потом ходил и всем подряд о своём горе рассказывал, поминал её. Совсем мозги пропил! - посетовала женщина, принимаясь за второй кусок пирога. - Так всё-таки, зачем тебе Лера?

Я заколебалась, не зная, стоит ли посвящать незнакомую женщину в наши беды. Люба отодвинула тарелку и уставилась на меня в ожидании.

- Её сын болен, - сдержанно ответила я, избегая подробностей. - Я хотела её предупредить. Позвонила, но ответил мне тот самый Колька, накричал и бросил трубку. Вот я и приехала сама.

- Андрюша? - Люба всплеснула руками. - Андрюша заболел?

- Вы его знаете? - вздрогнула я.

- А как же! Лерка часто с ним к брату приезжала. Мальчик совсем крошкой был. Сейчас-то он, поди, большой уже? Сколько ему?

- Одиннадцать, - ответила я, жадно впитывая каждое слово.

- Ох, как время-то летит! - заахала Люба. - А что с мальчиком? Что-то серьёзное?

- Серьёзнее некуда, - хмуро бросила я. - Рак.

- Ой, Господи! - она взвизгнула и судорожно перекрестилась. - Матерь Божья! Да он же ещё дитя!

- Болезни всё равно, к кому прицепиться.

- Надо, надо Лерку найти! - запричитала Люба, не слушая меня. - Она всё-таки мать!

- Мать, которая бросила собственного сына! - сорвалось у меня.

- Как это бросила? - всплеснула руками она. - Да она так убивалась, когда муж отсудил у неё мальчонку! Только и твердила: «Как он там без меня?» Муж-то её, Леркин, - тот ещё изверг! Они тут у брата от него прятались, бывало. Бил он их, сволочь, почём зря!

- Кто… кого бил? - голос у меня сел, стал чужим. - Миша?!

- Точно, - кивнула Люба. - Всё забывала, как его зовут.

- Вы уверены? Ничего не путаете?

Я схватила чашку и сделала несколько жадных глотков. В горле пересохло, а сердце заколотилось где-то в самом горле.

- Да с чего мне путать? - пожала плечами женщина, крутя в пальцах пустую чашку. - Мы подругами были. Лера ко мне бегала, всё рассказывала, как муж тиранит. В конце концов, не выдержала, подала на развод. А он ей в отместку сына и отсудил. Знал, подлец, что для неё ребёнок - всё! А ему что? Он в полиции служил, все ниточки в руках держал. Вот и оставили мальчика с ним.

Я сидела словно оглушённая. Каждое слово Любы било под дых, не находя отклика в привычной картине мира. Мой Миша - ласковый, заботливый, нежный… Вспомнился тот вечер, когда он рассказывал о жене-изменнице. Говорил так искренне, с такой болью в голосе! Нет, здесь какая-то ошибка, этого не может быть!