Пять строк из прошлого - Анна и Сергей Литвиновы

– Нет, я против. Ты ж знаешь, какая у врачей главная заповедь: не навереди. А в этой ситуации я пока не уверен: может, мы как раз навредим.

– Извини за прямоту, но сейчас главное, об этом и с высоких трибун талдычат – как Бухарин говорил: обогащайтесь! Сейчас, когда в стране ничего нет, за один год сможешь заработать столько, что тебе на всю оставшуюся жизнь хватит.

– А если у тебя люди умирать начнут?

– Отчего умирать-то? От ультразвука? От него не умирают, это не скальпель.

– Все равно: не хочу я этим заниматься. Как-то дурно эта затея пахнет.

– Да Тоша! Да что ты такой чистоплюй!

– Нет. Нет. Не хочу. Противно.

– Ну и дурак же ты, Антон. Одно могу сказать: как есть, дурак. Сам открыл возможность обогатиться, и сам же от нее отказываешься.

– Все равно. Не важно. Не хочу. Не буду.

…Желтая, дурного качества бумага. Текст напечатан на машинке, буквы кое-где расплываются – под копирку третий экземпляр. У пишущей машинки западает буква «е», она повсеместно подпрыгивает, выпадает из ряда.

Заседание Кафедры Аппаратов МТУ от 18 мая 1990 г.

Вопрос № 5. О создании при кафедре хозрасчетного кооператива.

Для сообщения пред. собрания т. Ульянов предоставляет слово т. Борыкину.

т. Борыкин предлагает создать при кафедре хозрасчетный кооператив. Предполагается, что кооператив будет заниматься оказанием медицинских услуг населению. Использоваться для этого будут разработки кафедры в виде 1) ультразвукового генератора УЗГ-2, а также 2) методики воздействия УЗГ-2 на биологические среды. Расходы на организацию работ будут покрываться из средств, привлечь которые намеревается т. Борыкин. Доходы станут делиться между сотрудниками кафедры пропорционально КТУ (коэфф. трудового участия). КТУ будут определяться и утверждаться в рабочем порядке. Данное новшество, утверждает т. Борыкин, позволит резко повысить заинтересованность трудового коллектива кафедры в научных разработках, а также повысить материальную заинтересованность всех сотрудников в работе.

Выступают тт. Кащеев, Приклонский и Савватеева. Они высказывают горячую и всемерную поддержку предложению, высказанному т. Борыкиным.

Слово берет т. Рябинский. Он резко возражает против предложения т. Борыкина. Он утверждает, что ни УЗГ-2, ни методики его воздействия на биосреды недостаточно изучены и недостаточно проверены на практике. Он считает, что попытка начать зарабатывать на нем деньги является поспешной и безответственной. (Шум в зале.) Он категорически отказывается использовать генератор и методики в работе кооператива. Он считает, что его широкое применение на данном этапе исследований безнравственно. Его использование прямо сейчас способно привести к трагическим последствиям. (Шум в зале. Возгласы: «Неправильно!»; «Долой!»; «А что ж ты сам применял генератор в медицинской практике?!»)

Т. Ульянов говорит, что мы выслушали мнение т. Рябинского и оно должно быть обязательно учтено. Он спрашивает, есть ли другие желающие высказаться. Т. Борыкин с места заявляет, что не ошибается тот, кто ничего не делает, и что для того, чтобы научиться плавать, надо плавать.

Т. Ульянов ставит вопрос создания хозрасчетного кооператива на голосование.

Результаты голосования: 37 чел. – «за», 2 – воздержались, «против» – 1 (т. Рябинский). Решение о создании кооператива при кафедре принято. Ответственным исполнителем назначен т. Борыкин.

Когда собрание кончилось, Антон, не сдерживаясь, бросился к Питу.

– Пит! Тебе деньги затмили все! Нельзя ради них наплевать на вопросы этики, морали и научной обоснованности! – В сердцах схватил за грудки. – Если ты сделаешь это, Пит, ты не раз еще пожалеешь! Зря ты все это затеял, точно тебе говорю!

– Ой, товарищи, уберите вы от меня этого сумасшедшего!

Часть третья. Девяностые

Глава 3–1. Поцелуй на баррикадах

1991

Велик был и страшен год 1919 от Рождества Христова – примерно так писал когда-то Булгаков.

Год с тем же набором цифр: две девятки, две единицы, но в ином порядке: 1991 – тоже, может быть, был велик – но это поняли и узнали позже. Но вот страшен он точно не был. Был странен, удивителен, непонятен – это да. Никогда ничего подобного не происходило. И никто не понимал, что ждет впереди… Одни говорили: «Куда мы катимся?» Другие: «Будет что-то страшное». А третьи: «Так жить нельзя! Перемен! Мы ждем перемен!»

Возможно, лучше всех себя тогда чувствовал Пит. Он был на подъеме. Все получалось, все удавалось, и впереди маячило богатство, уважение и слава. Благодаря усилиям, а главное, связям тестя, завотделом ЦК, и бати, начальника управления министерства, кооперативу, в котором Пит числился главой, удалось получить в аренду миленький дореволюционный особнячок на Остоженке. И сделать там ремонт. В ремонте, кстати, помог завкафедрой Ульянов. Он договорился с Саней Бадаловым, который в то лето стал командиром московского институтского стройотряда – и тот направил на объект две бригады. Мальчишки-студиозы трудились разнорабочими, плотниками и каменщиками, девчонки – штукатурами и малярами. Именно так в свое время, в семьдесят пятом, через вась-вась договоренности наши герои реконструировали стенку на кафедре.

Благодаря усилиям тестя и отца Пита удалось промыслить для кооператива три импортных аппарата УЗИ и другое оборудование. Добыли медицинские кушетки, медикаменты, белье, униформу, автоклавы, одноразовые шприцы и тысячи необходимых вещей, которые тогда нельзя было купить в магазине или на оптовой базе. Все удалось достать… Или в крайнем случае выменять. Главным словом в экономике тогда стал бартер. Всё меняли на всё: автомобили «Москвич» на китайские пуховики, вагон сахара – на буровую установку, газетную бумагу – на самолет… На одном из секретных почтовых ящиков изготовили три точных копии ультразвукового генератора, созданного Антоном.

Разумеется, Питу самому приходилось держать весь процесс в уме и под контролем и носиться по Москве, договариваясь о том-сем, третьем-десятом. Наконец, первого августа девяносто первого кооператив «Высокий звук» распахнул свои двери. «Распахнул свои двери» – так звучал журналистский штамп из арсенала щелкоперов, которые нагнала на открытие Питова супруга Лилия. О новом заведении, в котором станут за умеренные суммы излечивать от рака, написали и великий перестроечный «Светлячок», и «Вечерняя столица», и «Молодежные вести», и «Столичный комсомолец», и недавно созданный еженедельник для коммерсантов под названием «НегоциантЪ» – с большим твердым знаком в конце, намекающим на старые, дореволюционные купецкие традиции. Заголовки статей оказались парафразами на тему, когда-то заданную Питом: «Ультразвук излечивает от рака».

Тошу тоже приглашали на открытие. Незадолго его вызвал к себе Ульянов. Предложил сесть, попросил секретаршу (ту самую, которая когда-то, в семьдесят седьмом, навела Антона на Эвелину) сделать им чаю. Потчевал сушками, как в каком-нибудь обкоме партии. Уговаривал:

– Мы ж понимаем, что это твое изобретение. И будет совершенно неправильным