Бойся тишины - Роберт Брындза

Терри изобразила на лице улыбку и подалась ко мне, понизив голос:

– Мэгги, вы потеряли мужа при ужасных обстоятельствах. И у вас напряженная работа в травматологии. Мы знаем, что в данный момент вы находитесь в длительном отпуске, но я не могу рисковать и позволить вам вернуться в отделение, где от вас будут зависеть жизни пациентов.

Я закрыла глаза. Что бы я ни говорила, как бы ни протестовала, это восприняли бы как реакцию сумасшедшей.

– По возвращении я так или иначе должна пройти медицинское освидетельствование, прежде чем вернуться к работе. Что я и собираюсь сделать. А если это вопрос иммиграции – то я сейчас на территории Британии, у меня действующий британский паспорт, который я предъявила сотруднице таможни по ее первому требованию. У вас нет повода задерживать меня.

– Кто сказал, что вас задержали? – поинтересовалась Терри.

– Эта дверь была заперта.

– Дверь не была заперта, – возразила она и оглядела врача и полицейских. Затем сняла очки и положила их в сумку вместе с папкой. – Могу я посмотреть, что у вас в рюкзаке?

– Зачем?

– Мне нужно знать, есть ли у вас с собой что-нибудь острое.

– У меня нет с собой ничего острого…

Она внезапно приблизилась и протянула руку к рюкзаку, лежащему у меня на коленях. Ее движение застало врасплох, и я инстинктивно отдернула рюкзак в сторону. Терри не отступила и попыталась выхватить его снова, а когда я подняла руку, чтобы помешать ей, начался сущий ад. Подоспели офицеры и вывернули мне руки. Я много раз видела, как полиция намеренно провоцирует человека, а затем использует его реакцию как основание для применения силы. Я попыталась высвободить руки, но они стащили меня со стула и бросили на пол, да так, что из меня буквально вышибло дух. Терри наконец завладела рюкзаком и принялась в нем рыться.

Я крикнула, чтобы полицейские слезли с меня, и снова показалось, что я наблюдаю за происходящим откуда-то сверху.

«Остановись, не сопротивляйся, – раздался голос у меня в голове. – Ты делаешь только хуже». Но как раз остановиться-то я и не могла: они были слишком грубы, выкручивая мне руки, и я чувствовала тяжесть чьего-то колена, упиравшегося мне в поясницу, а поврежденная нога пылала болью.

Доктор в костюме в полоску все это время выжидал, точно паук. Я услышала, как он сказал, что меня госпитализируют в соответствии с «Законом о психическом здоровье 1983 года». Затем почувствовала укол – он сделал мне инъекцию. Я даже не заметила, в какой момент у него в руке появился шприц. Препарат подействовал мгновенно.

Они добились своего.

Глава 51

Было страшно осознавать, что кто-то неизвестный лишил меня свободы одним росчерком пера. У меня забрали рюкзак, теперь у них был термос с флешкой и свидетельствами, а также мой ноутбук.

Согласно «Закону о психическом здоровье», задержать человека против его воли можно только на двадцать четыре часа, и в эти сутки пациент находится в спецблоке для оценки его состояния.

Я очнулась в очень холодной, грязной палате, стены которой были обиты мягким материалом. На мне был больничный халат-распашонка. Я не имела понятия, который час и как долго я здесь нахожусь, но старалась сохранять спокойствие. Мне было известно, что по истечении первых суток врач обязан доказать необходимость моей госпитализации еще на двадцать восемь дней.

Послышался приглушенный стук, вошли двое санитаров, будто явившиеся прямиком из фильма ужасов о психиатрической больнице. Невысокий, очень бледный мужчина, косящий на левый глаз, с раздражением после бритья на коже. Его спутница – широкоплечая мускулистая дама с короткой стрижкой. Всем своим видом они недвусмысленно давали понять: «нас лучше не злить». Они сообщили, что отведут меня к доктору, пропустив мимо ушей вопрос, где я и который час.

Где бы я ни была, за дверью царил сущий ад. Это было одно из тех старых учреждений с голыми бетонными стенами, где все провоняло дерьмом и рвотой. Повсюду были слышны вопли, ругань, кто-то колотился о металлическую дверь. За дверь меня вывели со связанными руками. Навстречу по узкому коридору шли двое санитаров, сопровождавших еще одну пациентку. Она была тощей, как жердь, с бритой головой и маниакальным выражением в глазах.

Я знала, что это не по правилам: пациентов в спецблоках так не перемещают. По коридору мог идти только один пациент за раз. Когда мы приблизились к ним, я обернулась, чтобы сказать об этом своему конвоиру, но он толкнул меня вперед, прямо на пациентку, которая тут же набросилась на меня, пиная и плюясь. Мы обе рухнули на пол. Мои руки были связаны, а ее – свободны. Схватка была короткой, но жестокой: она разодрала рану у меня над глазом и разбила нос в кровь.

Ее оттащили, а меня санитары заставили двигаться дальше, к двери в конце коридора.

Я была вне себя от злости, начала было кричать на них, и именно в этот момент меня впихнули в светлый, просторный смотровой кабинет.

Подошла медсестра, чтобы обработать мои раны. Пожилой врач показался мне приятным человеком. Я пожаловалась ему, что все это было подстроено и что меня намеренно столкнули с буйным пациентом, при том что мои руки были связаны. Потом сообразила, что подобными заявлениями сама подвожу себя к принудительному лечению. Так оно и вышло. Он порекомендовал пройти обследование в стационаре в течение следующих двадцати восьми дней.

Меня привели в божеский вид и направили в другую палату в более приличной части больницы. У двери меня встретила медсестра с добродушным лицом. По-матерински заботливо и вместе с тем строго она сообщила, что я нахожусь в отделении общего режима, и провела меня в маленькую палату с кроватью.

Пока она вручала мне полотенца, постельное белье, больничную одежду и лекарства, у меня появилось ощущение, что земля уходит у меня из-под ног. Она сообщила время приема пищи и в котором часу я могу по утрам принимать душ.

– Что это? – спросила я, когда она протянула мне мензурку с шестью таблетками.

– Стабилизаторы настроения и кое-что, что поможет вам уснуть.

– Я не сумасшедшая, – возразила я.

– Мы здесь не употребляем это слово.

– Я врач.

– Тогда вы знаете, что большинство людей используют это время, чтобы выяснить, что пошло не так. Ваше пребывание здесь не определяет всю вашу дальнейшую жизнь. Это всего лишь попытка навести порядок у вас в голове, – сказала она, внимательно глядя на меня.

Я знала, что это неправда. Подумала о семье Уилла.