Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская
– Так хоть теперь выясни, черт бы тебя побрал! – Анна почти кричала. – Невиновный человек 20 лет сидит, а тебе хоть бы хны! А кто знает, может, твой муженек как раз и маньячит. Рано или поздно и тебя придушит, маньяки не останавливаются!
Вера вскочила и быстро пошла к выходу. Я не стала ее провожать, а галантный Рихард отправился открывать и закрывать двери.
– Опять я сорвалась, да? – Анна чуть не плакала. Я лишь пожала плечами. Рихард вернулся к нам и молча сел за стол.
В том же гробовом молчании мы поужинали и разошлись по комнатам. Я поднялась по скрипучей винтовой лестнице, посмотрела на свою отсыревшую за пару дней постель и сама чуть не разрыдалась. Ну что я за дура! На фига вообще влезла в эту авантюру! Могла бы читать сейчас книжку дочери или ворковать с таким мягким, теплым Георгием… Да хоть с Машей попить чайку! Я не хотела грузить глубоко беременную подругу новым расследованием, но мы могли бы поболтать хотя бы о предстоящих родах. Я бы поделилась опытом, она рассказала бы мне последние вычитанные из Инета страшилки. Поспорили бы, потом посмеялись бы над ее страхами. Какими милыми и полными удовольствия представлялись мне теперь наши с ней вечерние посиделки!
Почему-то мои мысли перескочили на Анну. Общение с ней не доставляло мне никакого удовольствия, а постоянное ожидание очередной истерики здорово действовало на нервы. Но она… что она видела в жизни с самой юности? Попытка изнасилования, нападения на брата, его страшная гибель… Пьянство матери, отчуждение отца. Она думала, что нашла любовь, но парень, судя по всему, оказался слабаком. Нет бы провести любимую по хорошим психотерапевтам, да хоть по психиатрам, если нужно, – так он просто слинял.
Да, пожалуй, ее стоит пожалеть. Но почему-то Лаура с ее здорово искореженной жизнью мне нравилась куда больше. Наверное, потому, что была бесстрашным бойцом. Анна тоже попыталась бороться сейчас, спустя двадцать лет…
Да, я и забыла, зачем сюда приехала! Быстро написала Лауре в Ватсап последние новости, сбросила ссылку на статью про девушек. Ответ пришел почти через час, когда я, преодолев брезгливость, все же легла в кровать. Почему-то мысль о том, чтобы попросить у хозяйки другое, сухое белье, вызывала отвращение.
«Ох ты ж блин, все же Витьку посадили напрасно! Ну почему я тогда сама не занялась этим делом? Казалось, там все чисто, он же сам место выдал. Бедная тетя Таня! Ладно, Поля, спасибо тебе, ты сделала, что могла. А теперь возвращайся домой, нечего тебе в Лапине ловить».
Я улыбнулась, настроение слегка поднялось. Разумеется, никуда я не уеду, Лаура просто боится за мою безопасность. Но ведь мне ничего не угрожает. Я не в том возрасте и не той комплекции, чтобы представлять интерес для лапинского маньяка, даже если он не успокоился до сих пор. Скорее его может заинтересовать Анна. Стоп! Почему-то эта мысль как-то зацепила, царапнула изнутри, но я никак не могла понять, чем. И, пытаясь обдумать стремительно умчавшуюся идею, незаметно для себя уснула.
Глава 18
С раннего утра Рихард ушел по делам, а мы с Анной, заспанные и лохматые, остались сидеть на кухне, без особого аппетита доедая приготовленный мной омлет. Я про себя радовалась, что ночью обошлось без фирменных истерик, хотя выспавшейся себя все равно не чувствовала. Но последние слова Рихарда сильно бодрили – он велел нам на всякий случай запереть калитку, ворота, дверь и все окна и из дома не выходить до его возвращения. Если же снова заявится с визитом начальник местного УГРО, сразу звонить в полицию.
Вот же я попала, думала я, с тоской глядя в окно. Сутками сидеть в сыром, заплесневелом доме, как зверь в ловушке, ожидая нападения взбесившегося Маргошина, – вот это жизнь! Ради этого стоило надолго оставить и ребенка, и любимого мужчину. Впрочем, я сама себе злобный Буратино.
Анна ушла, я тоже, немного подумав, поднялась в свою комнату. Снова спустилась вниз, выпила огромную кружку горячего чая, потом заварила себе кофе… И глубоко задумалась.
Предположим, удастся как-то доказать, что Наталья Смирницкая не сбежала, а была убита. Как это выяснить? Ну, вот показания свидетельские есть, та же Вера подтвердит, что никаких намерений убегать из дома у девушки не было. Ну и что это даст? Да, ее не мог убить Виктор, зато мог любой пьяный отморозок, когда она вечером направлялась к учительнице истории. Зачем спрятал тело? Да боялся экспертизы, вот и оттащил в какую-то глубокую канаву, таких в городе немерено. Типаж похож на тех пятерых, которых убил серийник? Ну и что? Кто сказал, что, кроме него, этот типаж никому не нравится?
Возможно, Рихарду удастся найти еще похожих на Наталью девушек, которые так же бесследно исчезли после ареста Ерохина или до его возвращения из армии. И опять же, нам это ничего не даст. Виктор указал, где спрятал тела четырех девушек, и это ничем не перешибить. Ну если бы Маргошин признался, что узнал о захоронении не от Виктора, – другое дело, но надежды на это никакой.
Хороший шанс дает лишь поимка настоящего маньяка. Вот если он во всем сознается, возьмет на себя те пять убийств, за которые сидит Виктор, и сумеет внятно объяснить, как Маргошин узнал место, где спрятаны трупы, – будет другой разговор. Тут можно смело рассчитывать на пересмотр дела.
Но с чего вдруг серийник начнет сознаваться? Вариант один – его надо поймать на очередной попытке удушения. Все равно не факт, что решит облегчить душу, рассказав про старые преступления, но можно хоть помечтать об этом.
Кто же может выступить приманкой? Я не подхожу по всем параметрам – не жирная, конечно, но вполне пухленькая в нужных местах, невысокая, не слишком молодая, с короткими светлыми волосами. Но Анна! Вот какая мысль царапнула меня вечером перед тем, как я уснула. Двадцать лет назад она очень нравилась серийнику, намного больше, чем остальные убитые девушки. На тех он нападал, пользуясь случаем, когда они в одиночку шли куда-то поздними вечерами. Но за Анной он явно следил.
Он воспользовался телефоном Гели, чтобы убрать с дороги Виктора, хотя куда проще было дождаться окончания танцев и напасть на любую встреченную по дороге одинокую девицу. Впрочем, он так и сделал, когда сорвалась попытка изнасиловать выбранную жертву. Но все
