Странная смерть Эдика Мохова - Инна Балтийская

Есть ли вероятность спровоцировать серийника на новое нападение? Разумеется, хозяйка дома давно не юная прелестная девица. Но она по-прежнему худая, высокая, черноволосая, то есть в принципе вполне попадает под нужный шаблон. Но она живет в городке уже пару недель, и пока что ничего в груди маньяка не дрогнуло, нового покушения не произошло. Хотя он понимает, что она тут ненадолго, надо поторопиться, а то уедет.

Но за прошедшие годы маньяк мог умереть, уехать из города, выйти на сексуальную пенсию. Или ему по-прежнему нравятся юные старшеклассницы и недавние выпускницы школы, и ниже его достоинства насиловать тетку под сороковник, даже если она даст фору любой молоденькой. Так что внешность внешностью, но нужен волшебный пендель.

Так, что тут можно придумать? Если маньяк умер, то уже ничего. Но если он жив и даже относительно молод? К примеру, Краснощекову сейчас около сорока лет, Маргошин года на три-четыре старше… Других кандидатов в серийники я не знаю, но они, вероятно, тоже не дряхлые старики. И, раз их не соблазняют больше прелести немолодой Анны, то… надо их напугать.

Но чего бояться человеку, знающему, что он удачно замел тогда следы? Более того – что за его преступления сидит другой? Ну, так он и не боялся раньше. Но теперь, когда появились новые данные, когда дело открывают заново, он начнет нервничать, это уж наверняка. Но опять же, похоже, этого мало.

Но какое-то слабое место у него же было тогда, 20 лет назад? Он получал удовольствие, убивая худых высоких девушек, но его вряд ли интересовали высокие полные парни. Это видно даже в нюансах – Анну и Зою, а значит, и остальных он душил голыми руками, наслаждаясь их агонией. А вот на шею Эдика накидывал то веревку, то шарф. То есть убивал его не для удовольствия, а от страха.

Чего же он боялся? Видимо, что подросток все же рассмотрел его, хоть пока точно не может сказать, кого именно видел. Но если снова увидит, к примеру, со спины в темноте, то может внезапно и опознать. Разумеется, никаких записок маньяк не писал, это я уже выяснила, а могла бы и сама догадаться. Он просто нападает на парня в сквере, а когда понимает, что более подкараулить в безлюдном месте Эдика не получится, убивает его во дворе. Сильно рискуя при этом, кстати. Значит, он считал такой риск оправданным. Но единственный свидетель был удачно устранен, и целых 20 лет убийца наслаждался своей безнаказанностью. Пора это прекращать.

Анна, уже заменив халат на уличный свитер с высоким воротом и широкие шерстяные брюки, как раз зашла на кухню, когда я ее огорошила:

– Я не могу сидеть здесь годами. Мы должны спровоцировать маньяка вновь на тебя напасть.

Она так и упала на стул, словно резко подкосились ноги.

– То есть… ты о чем?

– Он убил твоего брата, потому что боялся разоблачения, верно?

– Д-да. Я так думаю.

– Но он же не мог знать, что парень никому не рассказал о том, что видел? Ладно, в ночь, когда на тебя напали, он мало что мог разглядеть, хотя и в этом маньяк не уверен. Но ведь было два покушения на самого Эдика, верно? Вот тогда он вполне мог многое увидеть и запомнить.

– Так если бы рассказал, урода бы давно поймали. Или хотя бы допрашивали, нервы трепали, – вздохнула Анна. – Это псих понимал еще тогда.

– Логично, – кивнула я. – А что, если Эдик записал свои воспоминания в дневнике? И спрятал дневник так, что тогда, после убийства, его не нашли? А сейчас ты начала убирать дом и наткнулась на старые записи. А там – подробное описание убийцы.

– Ну и какое это бы имело значение сегодня, спустя 20 лет? Что бы он там ни написал, доказательств-то уже не будет.

– Если наш серийник давно вышел в тираж, то да, ему бояться нечего, – согласилась я. – А вот если он хоть изредка, но убивает? Маньяки редко останавливаются. Мы же не знаем пока, куда деваются девушки из городка в последние годы, когда отсюда все разбегаются. Может, уезжают, может, их тела где-то прячут.

– Можно еще на кофейной гуще погадать, – заметила моя собеседница.

– А с чего ему было прекращать охоту? – разгорячилась я. – Тогда, 20 лет назад, он не совершил никаких ошибок, его обнаружили по чистой случайности подруги жертвы. Но он мог перепугаться и по возможности впредь ловить девушек в поселках поблизости. Машина у него была, это ясно, так что ему мешало немного отъехать от Лапина? А если он и сейчас продолжает убивать, то для него важно, чтобы не было никаких подозрений. Не знаю уж, как с убийствами двадцатилетней давности, но недавние вполне можно раскрыть.

Я перевела дыхание и поглядела на Анну, все еще смотревшую на меня с недоумением.

– Словом, ты случайно наткнулась при уборке на дневник брата, где подробно описаны особенности того, кто на него нападал, и еще кое-что, просто почерк нечеткий. Об этом должен узнать по возможности весь городок. Договорились?

– И почему я в полицию не побежала? – пожала она плечами.

– Так ты и бегала, но тебя отфутболили. Или нет… ты хотела бежать, но после жуткого нападения на твой дом Маргошина просто побоялась.

– И что же мне помешало передать дневник Рихарду?

– Вот тут надо подумать. С ним как раз и посоветуемся. Но согласись – это единственный шанс!

– На то, что меня убьют? Да, пожалуй. – Но испуганной она не выглядела.

Наоборот, ее обычно бледные впалые щеки слегка порозовели, а глаза словно засветились изнутри. Видимо, перспектива вступить наконец в борьбу со своим многолетним ужасом придала ей сил.

– А ты чего при параде? – наконец заинтересовалась я. – В гости собралась?

– Да, тетю Таню хочу навестить, – рассеянно согласилась она, что-то напряженно обдумывая.

– Пойдем вместе! – обрадовалась я. И дело сделаю, и сидеть безвылазно в доме не придется. – Погоди минуты три, я только оденусь.

Тщательно закрыв за собой входную дверь и калитку, мы дошли до соседского дома и, уже войдя во двор, столкнулись с выходящей медсестрой.

– Как Татьяна, лучше? – из вежливости спросила Анна, собирающаяся убедиться во всем своими глазами.

– А вот лучше! – Пышечка лет пятидесяти остановилась, явно радуясь возможности немного поболтать. – Она меня узнала сегодня! Говорит, Липочка, как я тебя видеть рада! Ты знаешь, что мой сын скоро ко мне вернется? Я не умру теперь, я его дождаться должна!

Мы с Анной переглянулись.