О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— А это все обязательно? Нельзя что-нибудь другое? — попросил Копылов.

— Можно. Предложите другое, — легко согласился лингвист. — Хотите, расскажите про свои любовные похождения или про футбол. Только боюсь, это будет один ваш монолог, прерываемый моим скучающим поглядыванием на часы.

Покончив с кофе, они перешли в гостиную, где на треноге стояла пластмассовая квадратная доска, на которой удобно было писать и рисовать черным фломастером.

— Итак? — спросил Аркадьич, беря в руки фломастер.

— От количества денег. — Алекс выразительно посмотрел на свои часы.

Ерашов быстро нарисовал центральный кружок, а рядом кружок с изображением доллара.

— От преданного служения Отечеству, — схохмил Копылов.

— Имеется в виду гражданская госслужба или армия?

— И то и другое.

— Очень хорошо. — Аркадьич нарисовал третий и четвертый кружки со словами «чиновник» и «армия». — Еще от чего?

— От большой горячей любви.

На доске появился пятый кружок со словом «любовь».

— От путешествий, от спорта, от дорогой машины…

— Не так быстро. — Ерашов едва успевал рисовать и писать.

— Все, больше ни от чего не зависит, — вынес свой вердикт дерзкий «фабзаяц».

— Ну а от здоровья как? Тоже не зависит?

— Так можно договориться, что и от погоды она зависит, — не согласился Алекс.

— А что, погода тоже очень существенный момент. Вы, я замечаю, человек совсем не питерский. Разве на вас наш климат никак не влияет?

— В худшую сторону, — вынужден был согласиться Копылов.

— Пишем и климат.

Дальше появились кружки с «родителями», «образованием», «карьерой», «жильем», «друзьями», «семьей», «наградами» и «наказаниями».

Второй этап игры начался, когда Аркадьич попросил выставить каждой из номинаций их процентную оценку в жизни человека. Тут уж у них торг пошел не на жизнь, а на смерть, и положенные два часа обернулись почти в четыре часа занятий, прерываемых лишь путешествиями в туалет.

При прощании Алекс попросил срисовать на лист бумаги полученный на доске конечный результат схемы, так хотелось ему еще дома над ней поразмышлять.

Небольшая заминка вышла у них при выплате причитающегося гонорара.

— Вот в тот ящик положите, — смешавшись, попросил Аркадьич, чем растрогал своего ученика до невозможности: человек, стесняющийся брать деньги за общение с другими людьми, был ему весьма симпатичен.

Глава 6

Если Копылов должен был сдавать свои отчеты два раза в неделю, то Стас сдавал свои раз в месяц, а то и чаще, если случалось что-то форс-мажорное. Это, однако, вовсе не освобождало его от докладов устных.

Заву учебного отдела подполковнику Яковенко, разумеется, было весьма интересно услышать первые впечатления своего инструктора о новом курсанте. Он даже удивленно хохотнул, когда услышал, что Алекс заранее приготовил свой отчет, и теперь со вниманием вникал в суть его отчета.

«…Купил пять дисков с голливудскими фильмами, но смотрел их только через ноутбук. Видеоплеера в квартире, увы, в наличии не оказалось, — не удержался и вслух прочел подполковник. — Соседка из пятьдесят третьей квартиры Лариса строит мне глазки, угостила своими дачными яблоками, хотела также проникнуть ко мне дальше прихожей, поэтому пришлось сослаться на срочные дела и пулей выскочить из квартиры. Целый час гулял под дождем, как последний дурак, но, кажется, придумал, как ее насовсем отшить от моей персоны…» Что это такое, а?

— Похоже на черновик любовного романа. — А что еще оставалось Стасу отвечать на подобный вопрос.

— По-моему, он принимает эту, как ее… Ларису за нашу подсадную утку.

— Очень может быть. Давайте дождемся второй главы и узнаем, что он там с ней придумал.

Яковенко снова углубился в отчет, уже без комментариев. Стас, зная, как бывает неприятен пристальный взгляд со стороны во время чтения, скользил глазами по кабинету — маленькой десятиметровой комнатке с зарешеченным, несмотря на второй этаж, окном. Единственной роскошной вещью здесь был письменный прибор из малахита, подаренный хозяину кабинета на пятидесятилетний юбилей. Все остальное крепко отдавало совдеповской эпохой. Впрочем, такое положение вещей здесь никого не смущало; наоборот, этим аскетизмом и старорежимностью втайне гордились — тем более что никакие посторонние люди проникнуть сюда не могли ни под каким видом. Даже когда однажды прорвало отопительные трубы, в сантехников и уборщиц превратились сами офицеры отдела.

Яковенко закончил читать, положил на стол очки и посмотрел на Стаса.

— Так и сказал: «Расстреливайте меня без особого цинизма?»

— Так и сказал.

— Ну а как у тебя первое впечатление не для протокола?

— Что сказать?.. Парень башковитый, но совершенно отвязный. Все-таки зря мы берем тех, кто не хлебнул солдатской службы. Никакой субординации сейчас и, думаю, в будущем тоже. Может, его хоть на пару месяцев в спецназ отдать. Там его быстро вышколят.

— Давай подождем. По вышколенному поведению нас обычно и вычисляют. Пускай будет и кто-то отвязный. Разве тебе не надоели генеральские сынки, которые из кожи вон лезут, чтобы нам понравиться? Он, как я понимаю, не очень лезет.

— Вот это как раз и трудно понять. С одной стороны, глаза горят все узнать, с другой — ради красного словца такое отмочит…

— Ну тебе-то с ним как?!

— Сплошная внештатная ситуация.

— Вот и работай. А насчет спецназа тоже подумаем.

Стас чуть поколебался, но все же спросил:

— Мне у него про Зацепина стоит допытываться?

— Пока нет, — после небольшой паузы ответил подполковник.

И Стас понял, что с Зацепиным что-то совсем неладное, иначе какой же гэрэушник когда откажется от дополнительной информации про своего коллегу.

Глава 7

Юля шла по улице, погруженная в невеселые мысли. Внезапное исчезновение Алекса и спустя две недели вызывало самые тревожные предположения. Хотя он любил мрачно шутить о каких-то там криминальных преследованиях, она не слишком принимала их всерьез, знала, что многие парни, прежде чем поступить к ним на юриспруденцию, являлись внештатными сотрудниками милиции: выступали как понятые, выполняли разовые поручения участковых и оперов, участвовали в прочесывании пустырей и лесопарков. Никто не требовал от них прямого стукачества о друзьях и знакомых, но за наркоманами и бывшими зэками они и сами с готовностью присматривали, нигде не оставляя каких-либо письменных докладных. Вот и Юля принимала Алекса за одного из таких добровольных ментовских помощников. Наверно, не сильно бы огорчилась, даже узнав, что он является настоящим милицейским или фээсбэшным платным агентом. Истинная дочь своего отца, успешного новосибирского предпринимателя, она считала, что мужчины вольны сами выбирать себе род занятий, главное, чтобы эти занятия приносили приличные дивиденды и помогали постоянному карьерному росту. Полгода близких отношений с Алексом прекрасно показали ей, что двойная жизнь никак негативно на нем не сказывается: всегда в