Бойся тишины - Роберт Брындза

– Спасибо. Когда полиция разрешила вам вернуться в дом? Мне сообщили только сегодня утром.

– Я только что заварила чай. Проходи, – вместо ответа проговорила она.

Я последовала за ней по коридору на кухню, гадая, для кого еще два ключа. И, хотя имела право спросить об этом, промолчала, потому что была слишком подавлена.

У входа в кабинет Уилла я остановилась, меня охватило ужасное, темное чувство страха и отторжения. Его стол перед картотечным шкафом был пуст, кресло отсутствовало. Я отметила, что персидский ковер местами еще влажный после уборки. Резко пахло дезинфицирующим средством. На стене рядом с письменным столом висели его проекты в рамках, а над картотечным шкафом красовалась большая гравюра из комнаты для гостей с изображением Дороги Гигантов[3]. Это было странно, поскольку обычно там находилась фотография первого проекта Уилла – летнего дома на острове в Хорватии, который он построил для нас. Дом располагался на вершине скалы – коробка из стекла и дерева, из которой открывался вид на бескрайнюю синеву Адриатического моря. Теперь этот снимок стоял в другом конце комнаты, прислоненный к книжному шкафу.

Я познакомилась с Уиллом во время учебы в медицинском институте. Шесть лет назад он еще работал судебным патологоанатомом. Единственным актом неповиновения матери было то, что он бросил медицину и реализовал свою мечту – занялся архитектурой и дизайном. Поэтому, когда я увидела, что фото сняли, во мне вскипела злость. Обернувшись к Марелл, стоявшей в дверях, я спросила, указывая на рамку у книжного шкафа:

– Зачем вы сняли эту фотографию?

Свекровь нахмурилась.

– Она… В стене под ней застряла пуля. «Дорога Гигантов» длиннее, поэтому я повесила ее туда, чтобы закрыть дыру, пока не придет штукатурщик, – объяснила она.

Я обошла стол, сняла со стены гравюру и прислонила к картотечному шкафу.

– Мэгги, не надо… – начала было Марелл.

В тех местах, где пытались оттереть кровь, белая стена была в тускло-розовых разводах. Отверстие, на вид меньше пятипенсовой монеты, наспех залепили гипсом. От него расходилась паутина трещин. Были заметны следы от инструмента, с помощью которого извлекали пулю.

Я прошла к книжному шкафу и подняла фото. В этом доме в Хорватии мы старались проводить как можно больше времени, в основном в весенние и летние месяцы. Как раз недавно планировали отправиться туда, чтобы закрыть его на зиму.

– Это все еще мой дом, и я хотела бы сама принимать подобные решения, – сказала я, вешая рамку обратно на стену.

– Думала, ты будешь благодарна, что не пришлось этого видеть, – произнесла Марелл тихо, с ледяным спокойствием и указала на след от пули, который теперь виднелся под рамкой.

– Где кресло Уилла?

– Спроси Фелисити. Этим занималась она.

– Итак, под словом «нам» вы подразумевали себя и свою дочь? И давно вы здесь? Лично мне только сегодня сообщили, что можно вернуться в собственный дом. А где чертежи, над которыми Уилл работал в последнее время?

Я указала на картотечный шкаф, где они обычно лежали. Они исчезли вместе с планами других домов и проектов. Последним проектом мужа была реконструкция полуразрушенного шато, принадлежавшего его брату Хьюго.

– Полагаю, тебе нужно успокоиться, Мэгги. Пойдем выпьем чаю, пока ты не наговорила чего-нибудь, о чем потом пожалеешь.

Она вышла из комнаты.

Я огляделась и попыталась понять, что повергло Уилла в отчаяние, что могло заставить его так поступить. Выдвинула нижний ящик картотечного шкафа и обнаружила злополучный сейф. Почему я не знала о нем? Я вдруг ощутила жуткий холод, меня начало трясти. Было слышно, как Марелл ходит по кухне. Мне требовалось время, чтобы погоревать… осмыслить случившееся, но присутствие свекрови давило на меня, омрачало ситуацию еще больше.

Взяв себя в руки, я направилась на кухню. Марелл сидела за столом, точно на светском приеме: прямая спина, колени сомкнуты, лодыжки скрещены.

– Пожалуйста, проходи, выпей чаю.

Она указала на стул напротив и наполнила мою чашку. Сделав глоток, я вспомнила слова своей матери.

«Может, она и стерва, но заваривает чертовски вкусный чай».

Мне так хотелось, чтобы моя мама была жива и сейчас оказалась рядом! Она никогда не боялась выплеснуть наружу эмоции и поощряла других делать то же. Я могла бы без стеснения поплакать у нее на плече. Она бы не стала упрекать меня за проявления чувств, и я жаждала ее объятий и безусловной любви.

– Нам нужно кое-что обсудить, – начала Марелл осторожно. – Приготовления к похоронам идут полным ходом, в соответствии с последней волей Уилла…

– Волей Уилла? Какой же?

– Не смогу вспомнить навскидку. Мы с тобой, конечно, посоветуемся. И наш адвокат займется вопросами наследства. Ты же понимаешь, Мэгги, что этот дом не перейдет к тебе, но ты имеешь право проживать здесь при условии, что будешь его содержать. Уилл оставил тебе бизнес и, конечно же, особняк в Хорватии.

– Он построил его для меня… для нас и на наши деньги, – заметила я.

Она вздрогнула при упоминании о деньгах.

– Похороны Уилла состоятся в Саутуоркском Соборе. Надеюсь, это приемлемо для тебя?

«Приемлемо для меня?!»

– Предоставь мне список тех, кого хотела бы пригласить.

– Вы знали, что Уилл хранил здесь пистолет? – спросила я.

– Нет, – спокойно ответила она.

– Вы верите, что он покончил с собой?

– Полиция и судмедэксперты пришли к такому выводу.

Под пристальным взглядом свекрови было трудно не нервничать. Меня даже затошнило, но злость взяла верх, и я продолжила, пытаясь спровоцировать, заставить ее проявить эмоции:

– Это не ответ! Вы считаете, что ваш сын покончил с собой?

Марелл не дрогнула.

– Ты врач, Мэгги. И возможно, самый близкий ему человек. Ты не заметила, что Уилл был в отчаянии?

Она не преминула добавить это «возможно».

– Вы его мать. Разве вы не должны были догадаться?

Я зашла слишком далеко. Маска сползла с лица Марелл, и она сломалась. Подалась вперед, схватилась за край стола, сотрясаясь в душераздирающих рыданиях. Я потянулась к ней, но она оттолкнула меня.

– Нет! – яростно выплюнула женщина и, выпрямившись, вскинула ладонь. – Нет! Довольно! Мне нужно побыть одной.

Никогда раньше я не видела ее плачущей, и это потрясло меня. Свекровь вышла из кухни, и мгновение спустя входная дверь сердито хлопнула. Этот звук отозвался эхом, похожим на выстрел.

Я осталась одна, не силах унять бившую меня дрожь.

Глава 7

Похороны Уилла состоялись холодным серым ноябрьским днем, через две недели после его смерти и через двадцать четыре года после нашей свадьбы. Совсем не так я ожидала провести эту годовщину.