Роковая реликвия - Злата Иволга

― Понимаю, ― отозвался Курт. ― Получается, вы не успели бы на капитул, если бы он состоялся.

― Увы, ― пожал плечами Каппони. ― Но взглянул бы на венец и позже, если бы его не украли.

Он говорил безупречно, иностранца выдавал только небольшой акцент.

― Я попрошу подробно расписать ваше путешествие. Можно позже, потом передадите мне бумагу.

― Зачем? ― удивился сардинец и с вызовом задрал подбородок. ― Барона фон Шенхаузена убили в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое. Я не имею отношения ни к его смерти, ни к краже реликвии.

Теперь он заметно нервничал. Курт откинулся на спинку стула и обезоруживающе развел руками.

― Я обязан все проверить, чтобы потом включить в отчет, ― сказал он. ― Полагаю, его прочтет не только комиссар жандармерии, но и епископ Виммер из Санкт-Пельтена.

Про архиепископа Венского он решил промолчать, чтобы не спугнуть очередного подозреваемого раньше времени. Сардинец сглотнул и мрачно уставился на инспектора.

― Хорошо, я напишу, что вы хотите, герр инспектор, ― пообещал он. ― Могу я попросить об ответной услуге? Расскажите, что произошло ночью во время охоты.

― Разве вам не у кого было спросить об этом? ― удивился Курт.

Хотя такой интерес ему на руку. Возможно, сардинец, в отличие от местных, будет более словоохотлив и натолкнет инспектора на полезную мысль или идею.

― Магистр фон Меренберг представил меня командорам и остальным гостям. Но поговорить удалось только с Гюнтером фон Шенхаузеном. А он в охоте не участвовал.

― Вряд ли можно назвать тот выезд охотой, ― сказал Курт, когда тщательно переписал сведения из документов сардинца и вернул их ему. ― Скорее совещанием на свежем воздухе в живописной березовой роще, пикником.

Когда Курт с несколькими жандармами прибыл на место преступления, то подозреваемые уже успели разъехаться. Остались только хмурые и испуганные слуги, которые собирали шатры и вещи. Они и стали первыми свидетелями.

От замка Шенхаузен до рощи полчаса конной езды, все приехали налегке. Взяли с собой ружья, сделали пару выстрелов по птицам, слуги приготовили дичь на ужин на открытом огне.

Магистр, командоры и Радек Виткович, не выпускающий ларец с венцом из вида, ночевали каждый в своем шатре. Все утверждают, что не было никаких споров и ссор, однако с утра барона Лютера нашли застреленным и истекшим кровью, а ларец пустым. Тело лежало немного в стороне от лагеря на небольшой прогалине. Ночью никто ничего подозрительного не слышал.

― Даже выстрела? ― спросил Луиджи Каппони, удивленно поднимая брови.

― Барона застрелили из арбалета, ― покачал головой Курт. ― Предвосхищая следующий вопрос скажу: слуга герра Витковича клянется, что в шатер никто не заходил.

― Тогда венец украл или он, или сам герр Виткович, ― быстро произнес Каппони. ― Барон что-то видел, и они его убили.

Блестяще! Курту захотелось зааплодировать. Если бы каждое дело в его работе разрешалось таким простым образом, он бы уже занимал должность верховного комиссара. Или стал генералом. Пришлось спрятать снисходительную улыбку и сказать:

― Слуге с венца толку мало, он не смог бы на нем нажиться. Вещь сильно приметная. Герр Виткович мог украсть его тысячу раз, пока вез в Санкт-Пельтен. ― Курт вспомнил донесение из жандармерии. ― В конце концов, после смерти старого барона звание Хранителя Реликвий перешло бы к нему. Чему вы улыбаетесь?

― Вас, вероятно, не поставили в известность, герр инспектор, ― торжествующе начал Каппони, ― что не все в восточном ордене согласились с унией. А пропажа венца Луки, да еще и таким вопиюще скандальным образом ― верный способ сорвать капитул и дальнейшие переговоры.

― И кто же, по-вашему, больше всех не хотел унии? ― осторожно спросил Курт, радуясь, что сардинец сам затронул тему.

Магистр и командоры на допросах все, как один, заверяли, что приветствуют столь долгожданное объединение. Но что им еще оставалось? Признаешься в противных настроениях ― считай, первый подозреваемый в краже и убийстве. Только Иоганн фон Ауэршперг высказался об унии с некоторым скепсисом. Но сразу же оговорился, что разрастание ордена поможет ему в политической карьере. Он собирался выдвинуться депутатом в парламент от Штирии. Другой политик, пэр Иштван де Надашди, отзывался об унии восторженно, на взгляд инспектора, даже слишком.

― Мой отец считал, что здесь соединить ордена хотел только магистр фон Меренберг, ― ответил Каппони. ― Остальным пришлось смириться. Поэтому, если уж начистоту, герр инспектор, случившееся меня нисколько не удивляет.

Хороша же репутация восточной ветви Мечников Христовых в Сардинском королевстве. Луиджи Каппони чересчур категоричный человек, раз считает, что между недовольством и убийством разница невелика. Командоры и Хранитель традиций и реликвий могли сколько угодно злиться на магистра и не любить западный орден, но пойти на прямое неприкрытое преступление ― это совсем другая история. Для людей их положения нужен очень весомый мотив.

Отпустив сардинца, Курт стал дожидаться Радека Витковича. Последнего в списке предварительного допроса. И с учетом новых сведений вполне возможно, что первого в следующем: наиболее вероятных подозреваемых. Пока в краже.

Инспектор полистал толстый блокнот, куда записал то, что ему рассказали остальные свидетели. Радеку Витковичу двадцать один год, он правнук богемского барона Карела Витковича, носителя гордого звания Хранителя традиций и реликвий. Молодой посланник привез венец Луки на капитул и охранял его, как зеницу ока. Очень старался не выпускать из виду запертый ларец. Присутствовал на охоте, где убили барона Лютера, всю ночь крепко спал, по его, словам, как убитый, а с утра обнаружил, что ларец пуст. Сам ничего странного не видел и не слышал. По словам Ады, а точнее Йозефа, не любит прадеда, но крайне огорчен тем, что провалил первое важное поручение ордена.

Магистр и командоры молодого Витковича до этого никогда не видели, как и его отца, зато хорошо были знакомы с тем самым прадедом и тоже от него не в восторге. Князь Готфрид фон унд цу Тешен, казалось, искренне сочувствовал неудачливому Радеку.

― Проходите, герр Виткович, садитесь, ― сказал Курт, отрываясь от записей.

Молодой человек с симпатичным веснушчатым лицом немного потоптался на пороге, затем последовал приглашению. На миг он поднял глаза на инспектора, словно оценивая его, а затем опустил их в стол.

― По пути из Праги вы сделали две остановки: в Брюнне и Вене, ― без обиняков начал Курт, внимательно наблюдая за Витковичем. ― Во время последней остановки к вам присоединился барон Лютер фон