Спасите, меня держат в тюряге (ЛП) - Уэстлейк Дональд

– Ты не можешь следить за банком с закрытыми глазами, – заметил Эдди.

Я открыл глаза.

– Я просто моргнул, – сказал я. – Глаза устают, когда смотришь в одну точку.

– До конца твоей смены осталось четыре минуты, – сообщил Эдди.

– Хорошо, – ответил я. – А как насчёт второго банка?

– Следи только за «Доверительным федеральным», – сказал он.

– Нет, я про ограбление. Как мы попадём в «Западный национальный»?

– А, – протянул Эдди. – План просто блестящий. Джо Маслоки войдёт с ним в криминальную историю.

– Отлично, – сказал я, мысленно пожелав Джо Маслоки провалиться со своим планом в преисподнюю.

– Когда семь лет назад строили здание «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – пришлось отключить часть системы сигнализации, используемой в хранилище «Западного национального».

Я удивлённо поднял брови, не отрывая взгляда от банка.

– Откуда ты всё это знаешь?

– У нашей команды, – ответил Эдди, – есть друзья среди местных строительных подрядчиков. Помнишь, каким образом был построен туннель?

– А, ясно.

– Соблюдаем радиомолчание, – скомандовал Эдди.

Я не совладал с собой; отвернувшись от окна, недоумённо взглянул на Эдди и переспросил:

– Чего?

Он многозначительно мотнул головой влево. Я посмотрел туда – и будь я проклят, если наш студент-официант не вернулся с нашим кофе. Он, не глядя на нас, поставил чашки на стол, несколько секунд хмуро пялился на них, затем отчалил без определённой цели, словно бумажный кораблик в луже.

Я снова повернулся к окну и банку.

Эдди продолжил:

– Хранилище «Западного национального» защищено сигнализацией от подкопа и взлома со всех сторон, кроме той, которой оно примыкает к хранилищу «Доверительного федерального». По сути, у хранилищ этих двух банков общая стена и общая система сигнализации, за исключением этой стены.

– Вот как, – сказал я, начиная понимать, куда он клонит.

– Когда мы проникнем в хранилище «Доверительного федерального траста», – сказал Эдди, – мы окажемся, так сказать, в тылу хранилища «Западного национального». И тогда мы пробьём проход сквозь стену, отделяющую одно хранилище от другого.

– А-а, – протянул я. Но, как мне казалось, стены банковских хранилищ довольно толстые и прочные, независимо от того, снабжены они сигнализацией или нет. – И сколько времени займёт рытьё этого прохода?

– Вероятно, часа три.

Я недоверчиво зыркнул на него. Эдди сказал:

– Твоя смена закончилась.

Я вновь бросил на него быстрый взгляд – Эдди погрузился в наблюдение за банком, пододвинув ко мне блокнот и ручку. Я взял ручку, но записывать было нечего, и я положил её обратно на стол.

– Три часа? – переспросил я. – Я думал, такая работа занимает гораздо больше времени.

– С лазером – нет, – сказал Эдди.

Я вытаращился на него.

– С лазером?

– С лазером, что мы заберём на базе Кваттатунк. – уточнил Эдди.

– База Кваттатунк… – повторил я.

– Военная база, – сказал Эдди, словно это всё объясняло.

Я вспомнил, что где-то в окрестностях и правда есть военная база, но впервые услышал её название. И что мы собираемся забрать оттуда лазер.

– Лазер, – сказал я. – Это такая штука, выпускающая луч, что прожигает всё на своём пути, да?

– Именно.

– И мы собираемся забрать его с той военной базы?

– Да.

– Каким образом?

– Похитим его, – ответил Эдди.

Ну конечно, как же ещё.

– То есть мы должны ограбить военную базу, чтобы потом ограбить два банка? – спросил я.

– Так точно, – ответил Эдди.

«Так точно», – эхом прозвучало у меня в голове.

– И когда же мы ограбим военную базу? – спросил я.

– В ночь перед ограблением банков.

Значит, в понедельник тринадцатого декабря. Через две с половиной недели. Я взял кофе, глотнул – на вкус он был как моё будущее: холодный, унылый, водянистый и не очень сладкий.

– Выходят две сотрудницы, – объявил Эдди. – Три тридцать семь.

Я посмотрел на свои часы: три тридцать три.

– Принято, – отозвался я и записал в блокноте: «2 жен. вых. 3:37».

Выглянув в окно, я увидел двух девушек, кутающихся в пальто, которые удалялись от здания «Доверительного федерального». Охранник запирал за ними дверь.

Ох, лучше бы план выглядел сложнее. Или, наоборот, проще.

Я даже думать не хотел о военной базе.

15

Даже в разгар безумия мы способны сохранять видимость нормальности. В субботний вечер, спустя девять дней после наблюдения за банком вместе с Эдди Тройном, у меня состоялось свидание с девушкой-монтёром по имени Мэри Эдна Суини.

Вообще-то это было двойное свидание, устроенное Максом Ноланом, включающее его и ещё одну местную девушку – Дотти Флейш. Макс поднял эту тему и предложил подыскать для меня спутницу ещё в начале недели, и я, конечно, сразу заинтересовался.

– Не ожидай кого-то сногсшибательного, – предупредил меня Макс. – Все классные тёлки разъехались на учёбу в колледжи. Летом ты можешь выбирать на любой вкус, но в это время года довольствуешься тем, что осталось.

– Я согласен, – сказал я.

Ничего плохого в Мэри Эдне Суини не было. С другой стороны, хорошего тоже не густо. Ей исполнилось двадцать пять, и она была по уши увлечена работой в телефонной компании. По её словам, у неё было три парня подряд, которые ушли в армию, отправились в далёкие края и в итоге женились на тамошних заграничных девушках. Один из этих парней, засланный аж за полярный круг на отдалённую радиолокационную станцию, тут же женился на эскимоске.

Разрывы отношений сделали Мэри Эдну немного нервной; она вздрагивала от резких звуков – например, от хлопнувшей двери или выхлопа автомобиля.

В остальном она была покладистой девушкой, чуть полнее, чем я предпочитал, с большими добрыми глазами и густыми тёмными волосами.

– На работе приходится собирать волосы в пучок, – говорила она мне, – но стоит мне вернуться домой – я их тут же распускаю.

– Никогда раньше не встречал девушку-монтёра, – заметил я.

– Телефонная компания придерживается правила равных возможностей, – ответила Мэри Эдна с той напускной серьёзностью, которую люди с недостатком воображения приберегают для заученных цитат и умных мыслей. – В виде эксперимента они нанимают телефонистов-мужчин. А я – обратная сторона этого эксперимента, – добавила она.

– Девушка-монтёр.

– Специалист-ремонтник, – поправила она меня.

– И ты занимаешься всеми этими ремонтными работами? – спросил я. – Влезаешь на столбы и всё такое?

– Конечно, – ответила она. – Только не в платье. – И она покраснела.

Девушки в маленьких городках всё ещё краснеют.

Наш разговор происходил в ресторане и коктейль-баре «Ривьера», после того, как мы посмотрели кино. У нас было совершенно традиционное первое свидание: мы с Максом пролезли через туннель сразу после семи вечера, встретились с девушками возле кинотеатра «Стрэнд», представились и познакомились, после чего сразу отправились в темноту кинозала, где сидели, не касаясь друг друга, и смотрели двойной сеанс. Двойной сеанс…

К сожалению, первый фильм оказался криминальной историей об ограблении банка, полной персонажей – закоренелых преступников, и с обилием жестоких сцен, включая погоню, драку и мучительную смерть стукача – я почувствовал себя не в своей тарелке. Но второй фильм – комедия про жирафа, проглотившего какое-то экспериментальное вещество, сделавшее его гением – вывел меня из уныния и помог общаться с Мэри Эдной Суини в «Ривьере», куда мы отправились съесть по чизбургеру и выпить пива.

Мэри Эдна была довольно милой девушкой, но я не стал бы бросаться ради неё в огонь и воду – да и просто в воду тоже. Однако у неё имелось одно неоспоримое преимущество перед любой из девушек, с которыми я раньше встречался – она думала, что меня зовут Гарри Кент.