Она (не) для меня - Полина Ривера
— Привет, — оборачиваюсь на ее голос. — Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?
— Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…
— Что тебе мешало сдать анализы в Америке? Там медицина лучше, чем в нашем городишке.
— Я была подавлена твоим отъездом, — отводит Таня взгляд. — Все время думала, думала… Как нам быть? Есть ли между нами что-то… Я тебя люблю, Резван.
— Ты уже говорила это, Тань. Когда приехала.
— А ты промолчал о той девчонке, — справедливо замечает она. — И сейчас молчишь. Страдаешь, ходишь черный, как истукан или живой труп, — ее голос предательски надламывается. — Я же читаю новости, Рези. Она пропала… Ее больше нет.
— Не смей так говорить! — что есть силы впечатываю кулаком в стену. — Она жива, я чувствую это. Наверное, этому разговору суждено состояться, Таня… Да, я любил Камилу. Побоялся тогда своих чувств и общественного мнения, отпустил ее и…
— И женился на мне. Да, Рези?
— Да. Ками осталась беременной от меня. Я не знал ничего, а она и не пыталась признаться… Отец запер ее в доме, как в клетке. Позволил родить, но скрывал внучку, а дочь считал падшей женщиной. Я узнал о существовании дочери, когда вернулся домой. Теперь ты понимаешь мои чувства? Дело не только в Камиле.
— В ней, Резван. Только в ней. Я все же надеюсь на твое благоразумие, — чопорно произносит она. — Ни о каком разводе не может быть и речи. У тебя есть сын и… И я есть, Рези… Живая, близкая, страстная, если ты захочешь… А ее нет. И твоей дочери тоже. Я желаю, чтобы они были живы. Искренне желаю, но… Прошло столько времени, а новостей нет.
Таня подходит ближе и кладет ладони на мои плечи. Раскрывает губы и часто дышит, боясь моего отказа. Чужая жена… Всю жизнь чужая, непонятая, недолюбленная мной… Чего она хотела тогда? Выскочила замуж, стоило мне заикнуться об отношениях.
— Я позвоню врачу, Таня, — спускаю ее руки со своих плеч. — Подключу отца, он найдет лучших специалистов для нашего мальчика. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружат.
— Я очень на это надеюсь, — вздыхает Таня в ответ.
Она уходит, оставляя меня одного. На ее лице не дрогнул ни один мускул при упоминании дочери от другой женщины… «О разводе не может быть и речи…».
Выходит, Таню устраивает такая жизнь? Без любви и верности? Не понимаю, ничего нет понимаю… В голове не укладывается ее поведение. Она держится за меня, как за спасительную соломинку, но причиной я вижу не любовь. Что-то другое… В ее глазах теснились другие чувства — страх, беспомощность, стыд… Не любовь… Есть причина, по какой она хочет оставаться моей женой. Сытая жизнь, благосостояние, красивая одежда… Но у Тани все это было и без меня. Ее отец влиятельный человек.
Отпускаю дурацкие мысли и возвращаю другие — о моей Ками…
Глава 32
Резван.
Отец поджимает губы и молчит, делая вид, что не слышит моих вопросов. Почему он не хочет признаться? Не понимаю… Как и того, за что похититель так жестоко поквитался с нами? Это точно связано с ним… За время после исчезновения Камилы я, кажется, перебрал всю свою жизнь. Разложил ее по полочкам и разобрал на молекулы, ища причину меня ненавидеть. У меня нет врагов… Во всяком случае я так думал до недавнего времени.
— Я пошла на кавказские танцы с Тамарой, — произносит мама. Целует меня в щеку, а отцу отправляет воздушный поцелуй. — Не скучайте тут без меня. До свидания, Сергей Яковлевич.
Детектив отрывается от чашки с чаем и кивает маме на прощание. Вот мы и одни… Скорее всего, никаких танцев нет — просто мама посчитала наш разговор слишком серьезным. Не касающимся ее ушей…
— Говори, папа, — настаиваю я. — Речь уже не о твоем бизнесе, а о безопасности моей дочери. Моей… И твоей внучки…
— Ты так поздно обо всем рассказал, сынок, — вымученно вздыхает отец. — Прости, Рези, но ты… Ты трус. Столько времени скрывал дочь и… Все могло ведь сложиться по-другому… Я не говорю о разводе с Таней, нет… Но мы могли бы принимать участие в воспитании Моники, а ты добровольно лишил нас этого права.
— Я трус, да… Признаю, что затянул со всем этим… С правдой и борьбой с Агаровым. Признаю, что боялся его власти и могущества. И не знал, как безболезненно для всех освободить Камилу, — сжимая пальцы в кулаки, произношу я. Расхаживаю по кабинету, не в силах сдержать досады и возмущения. Так я и знал, что отец ничего не скажет. Будет молчать или искать виноватых.
— Ты бы мог прийти к отцу Камилы, но ты предпочел таскать ее по дешевым отелям и… Ух, Резван, если бы ты хотел, давно увез бы ее. Так, что Агаров и следов не нашел!
— Погодите, зачем ругаться? — встревает Сергей Яковлевич. — Если вы что-то знаете, скажите. К чему обвинять друг друга?
— А я скажу, отец! Скажу, почему не увез ее! — распаляюсь я. — Я не хотел бегать от Агарова всю жизнь. Мечтал утереть ему нос, вот и весь ответ. Я не желал трусливо прятаться, а предпочел бегству открытую борьбу.
— А потерял дочь, Рези… Вот, чего ты добился. Это же он следил за всеми нами? Похититель. У тебя было время что-то предпринять. Но ты предпочел жевать сопли и…
— Ничего подобного, Отар Гелаевич, — выпаливает Сергей. — Мы возобновили расследование давнего дела. Если у следствия хватит доказательств, Агарову можно будет предъявить обвинение. Резван Отарович хотел прилюдно его опозорить. Лишить влияния и власти. А потом завоевать доверие родителей Камилы.
— Спасибо, Сергей, я и сам могу ответить, только… Мне не требовалось их благословение. Они и к дочери не относятся должным образом, а уж уважать меня… Увольте…
— Ладно, я расскажу все, — вздыхает отец. Шумно распахивает тумбочку и вынимает бумажный платок. Утирает пот со лба и опускает взгляд. — У меня есть сын.
— Что?! И ты молчал? Так это все он? Папа, да ты…
— Успокойся, Рези. Или я передумаю исповедоваться, — отрезает папа. — У меня был роман с женщиной. Давно, тебе тогда было пять лет. Я расстался с ней. Дал хорошие деньги в качестве отступных и попросил избавиться от беременности. Но она ослушалась… Господи, я всю
