Она (не) для меня - Полина Ривера
— А почему ты призналась сейчас? Хотя… Молчи, я сам догадаюсь. Группа крови? В ней дело? — горько произношу я, вперившись взглядом в стену.
— Да, дело в ней. У Амирана она вторая, а у нас с тобой первая. Ты бы, наверное, когда-то узнал. Теперь все не имеет смысла, — Таня порывисто трет лоб. Отворачивается, а потом вскидывает на меня взгляд.
— Да, ты права, не имеет. Я скажу своему юристу готовить документы на развод. Нет, Амиран останется моим сыном, ты не думай… Я буду ему помогать, общаться с ним и… Но твой поступок я никогда не прощу.
— Пожалуйста, — всхлипывает Таня и бросается мне под ноги. Обнимает колени, не позволяя мне сделать и шага. — Я очень тебя люблю… Признаюсь, сначала я искала удобную партию, чтобы скрыть постыдную беременность, а потом влюбилась. Ты мне очень нужен, Рези… Больной, бедный, несчастный или довольный жизнью — я хочу быть рядом. Испытай меня, если не веришь, только не прогоняй… Прошу тебя… Ее все равно нет, а я здесь. Я смогу стань той женой, что нужна тебе. Дай мне шанс, пожалуйста…
Ее слезы не вызывают во мне ничего, кроме раздражения. Стискиваю зубы и что есть силы сжимаю пальцы. Хочется орать и долбить стену кулаками, но я сдерживаюсь — сейчас не время проявлять слабость. Не поверите, меня даже радует эта новость… Таня сама не знает, какую услугу оказала мне — избавила от чувства вины.
— Позволь мне пройти, Таня, — сухо произношу я, отрывая ее судорожно сжатые пальцы от моих ног. — Давай займемся выяснением отношений позже. Сейчас надо думать о сыне. Что говорят врачи? Может, позвать его?
— Я позову, — хрипло выдыхает она и поднимается с колен.
Врач ничего нового не сообщает. У Амирана доброкачественная опухоль селезенки, требующая немедленного оперативного вмешательства, анемия третьей степени, гиповитаминоз, крах иммунитета… Слушаю вполуха и подписываю согласие на операцию. Мне надо сосредоточиться. Выбросить из головы на время все, что касается Ками… Позволить мечте уснуть, а реальности поднять голову и на время завладеть моей жизнью…
Глава 34
Резван.
Вдыхаю сигаретный дым и остервенело отбрасываю сигарету в сторону. Я неудачник… Ни о чем не могу думать, кроме Камилы. Как я мог тогда смалодушничать и отпустить ее? Я ведь уже тогда любил ее больше жизни! Побоялся разницы в возрасте и ее отца, не позволил себе стать счастливым вопреки всем… Так мне и надо… Я пожинаю, что сеял. Страдаю, потому что заслужил страдания. Все правильно, так и должно быть… Закон бумеранга никто не отменял.
Мне срочно нужно себя чем-то занять. Надолго уезжать не хочется. Амирану может потребоваться помощь, да и отца я не хочу надолго оставлять. Несмотря на его поступок в прошлом, сердце предательски ноет, когда я думаю, что могу его потерять. Про мать я молчу… Пожалуй, родители — последнее, что у меня осталось. Я потерял всех… Себя, семью, любимую, дочь… Надо срочно встряхнуться и начать что-то делать! Тянусь в карман за телефоном и набираю номер Сергея Яковлевича.
— Резван Отарович, как ваш мальчик? Честно признаться, я не решался вам позвонить.
— Он… Он не мой сын, представляете? У меня теперь ничего нет… Я думал, хоть сын, а Таня… — не знаю, что на меня находит — слова льются против воли, ненадолго облегчая сердечную боль.
— Резван, приезжайте ко мне, есть новости. Давайте сосредоточимся на делах? Так и страдания проходят легче.
— Хорошо, пожалуй, вы правы. Мне себя надо чем-то занять, и срочно.
Прыгаю за руль и еду в офис Сергея Яковлевича. А после отправлюсь в свой офис, нагружу себя работой так, что стану падать от усталости… И все равно найду мою Ками… А там будь что будет…
Богородицкий встречает меня на входе. Отбрасывает сигарету в урну и приглашает подняться.
— Какая-то чертовщина творится, Резван Отарович. Найдено еще одно тело, девушка двадцати лет, лесополоса в пяти километрах от особняка Давида Агарова. Анатолий Иванович мне только что звонил.
— Почему вам? Разве мы занимаемся этим делом? Все, что меня интересует — Камила. Я хочу ее найти.
— Но и придавить Агарова нам не помешает. Анна Борисовна, мама Авроры, уговорила телевизионщиков рассказать об убийстве ее дочери в программе «Пусть осуждают».
— Боже ты мой, зачем? Это глупость, Сергей Яковлевич, вы разве не понимаете?
— А если нет? Журналисты — это третья власть, вы же знаете? Огласка остудит Агарову пыл, а следаков заставит шевелиться. Руководство следкома пересмотрит благосклонное отношение, что они все время проявляли к Агарову. Вы не согласны? — прищуривается Богородицкий. — Ками рано или поздно освободится, и что потом? Вы не думали, что она добровольно не захочет возвращаться домой? Из-за перспективы попасть в лапы Агарову.
— Вы правы, все так, — киваю я. — Ками действительно может не захотеть возвращаться домой. Кто знает, может, похитителю она не нужна? А я-то голову ломаю, почему он ничего не требует взамен ее свободы? Она у нее есть, вот, как обстоят дела.
— Не уверен, что дело в этом, Резван. Адрес Эмиля есть в свободном доступе, давайте поедем к нему домой. Странно, что он не предъявляет никаких требований и ничего не просит. Похитители так не поступают. Ему ведь что-то нужно?
Я успеваю лишь согласно кивнуть. В кармане взрывается вибрацией телефон. Впиваюсь взглядом в экран, ожидая увидеть что угодно, только не чужой номер.
— Да, слушаю.
— Здравствуй, Резван. Это Эмиль, твой сводный братишка.
Сердце больно сжимается, а воздух будто покидает легкие. Становится трудно дышать. Судорожно тянусь к верхней пуговице на сорочке и ослабляю ворот.
— Что тебе надо?
— Я уже получил что хотел. Твою Камилу, брат Рези. Она у меня, я решил оставить ее себе.
— За что? Просто ответь, что тебе сделал я? Да и Ками? Она мать моей дочери, Эмиль. Прошу, отпусти ее. Чего ты хочешь?
— Влюбить ее в себя, Резван. Показать, как поступает мужчина, а не трусливый щенок, такой, как ты. Камила была для тебя приятным развлечением, не более. Ты не смог за нее вступиться тогда, не сумел защитить и сейчас.
— Это наши с Ками дела, Эмиль. Отпусти ее, прошу.
— Она моя гостья, а не пленница. И, знаешь, что я скажу? Камила не хочет возвращаться домой. Ей хорошо со мной. В моем доме, моем саду, а скоро и моей
