Она (не) для меня - Полина Ривера
— Погодите, Отар Гелаевич. С чего вы решили, что к запискам, слежке и похищению Камилы имеет отношение ваш тайный сын? И для чего ему ее похищать?
— Чтобы сделать больно Резвану. Очевидно, Эмиль всю жизнь ему завидовал. Наблюдал за ним, видел, как мы балуем своего мальчика, а он… Бэлла жила скромно и ничего не зарабатывала. Не могла купить ему дорогую игрушку или оплатить отдых в дорогостоящем детском лагере. Образование, одежда, машины… У нашего Рези было все. В то время как мой второй сын прозябал в нищете и забвении. Он знал, что я существую, но не попытался познакомиться и спросить, за что я так с ним?
— А за что ты так с ним? — почти рычу я. — Почему отказался? Он ведь мог быть моим другом? Братом, которого мама не смогла родить! Почему ты им не помогал?
— Я пытался! — кричит отец в ответ. — Бэлла выбрасывала мои деньги и проклинала меня. Она запретила приближаться мне к ним на пушечный выстрел. Она хотела устроить личную жизнь, но ничего не выходило… Я не знаю, почему так случилось? Она даже о болезни не сообщила… Умерла. Я случайно знал о ее смерти. От случайного знакомого, что работал в моей фирме когда-то давно, во времена Бэллы.
— Если хотел бы помочь — нашел способ. Теперь я все понимаю. Он просто возненавидел меня… Заочно. Забрал у меня самое дорогое. То, что я любил всем сердцем. Забрал, как ты забрал себя у него… Отказался, отверг, сделал вид, что тебя это не касается.
Мне становится плохо… Сердце щемит от осознания потери. Она ведь ее не вернет, мою Ками… Сломает в плену или заберет себе. Принудит быть с ним силой. Вдруг он урод или извращенец?
— Как найти этого Эмиля? — металлическим голосом произношу я. — Выходит, не такой он и бедный парень, если провернул все это?
Отец стыдливо отворачивается. Молчит, боясь моего гнева или чрезмерной активности.
— Эмиль Визер. Бэлла дала ему свою фамилию. Отчество не знаю. Где живет… Не знаю… Он давно не обитает в нашем городе. Уехал после смерти матери. Я… Резван, я ничего больше о нем не знаю. Где учился, адрес прописки. Он младше тебя на пять лет.
— Двадцать девять лет, значит. Сейчас, господа, уже ищу, — деловито бормочет Сергей, раскрывая крышку ноутбука и нажимая на клавиши. — Общество с ограниченной ответственностью «Визер и партнеры». Директор Визер Эмиль Александрович.
— Ничего себе! Бедный несчастный братик. И чем занимается его фирма? Где зарегистрирована? — потираю в нетерпении руки я.
— Программирование, информационная безопасность, охранные услуги… Всем понемногу. Зарегистрирована в другом регионе. Соседняя область, четыреста километров отсюда.
— Адрес есть? Срочно выезжаем! — мечусь по кабинету я.
— Погоди, Рези. Таня не может до тебя дозвониться, — отец протягивает мне непрерывно дребезжащий телефон. Свой-то я отключил на время разговора.
— Да, Таня. Что ты хотела? — с ноткой раздражения в голосе произношу я.
— Амиран серьезно болен. Пришли результаты анализов. Нам… Нам срочно нужно в больницу.
Глава 33
Резван.
Визер Эмиль Александрович… Значит, так его зовут? И выглядит он потрясающе, если можно так выразиться. Высокий, темноволосый, красивый в классическом понимании этого слова. Похож на меня, но лучше — выше, моложе, успешнее… особенно, учитывая факт, что Камила у него. Она же у него? Тогда почему он ничего не требует взамен? Не обнаруживает себя, а продолжает держать ее у себя? Ничего не понимаю…
Шаги отдаются глухим эхом, а ноздрей касаются запахи больницы — хлорка, лекарства, тошнотворная еда. Душу обжигает вина — я ведь ни о чем не могу думать, кроме Камилы…
— Резван, что с тобой? — надтреснутый голос Тани вырывает из задумчивости. — Я думала о тебе лучше, а ты… Неужели, ты и сейчас думаешь о своей, о…
— У меня хватает других проблем, Таня, — сухо бросаю я. — Ты намеренно преувеличила тяжесть болезни Амирана, да? Чтобы я приехал, все бросил и…
— Да! Чтобы ты очнулся, Рези. И перестал витать в облаках. Ты ее потерял, как ты не понимаешь? Он никогда ее не отдаст.
— Молчи, пожалуйста.
— Кхе-кхе. Можно вашего внимания? — слышится за спиной голос врача. — Готовы результаты исследования, пройдемте в мой кабинет.
На мгновение мне кажется, что Татьяна бледнеет, как полотно. Качает головой и вскидывает умоляющий взгляд на врача.
— Резван, ты прав, наверное, я преувеличила степень тяжести болезни Амирана. Поезжай домой, а я останусь в клинике. Палату я оплатила, питание нам…
— Постойте-ка, я хотел поговорить с обоими родителями, — прерывает ее врач. — Вы можете уделить мне пять минут?
— Конечно, доктор. Я и не собирался уезжать. Что с моим сыном?
Врач жестом указывает нам с Таней на кожаные красные кресла, стоящие вдоль стены, и раскрывает историю болезни.
— Доктор, мы можем поговорить наедине? — нервно сглатывает она.
— Таня, да что случилось? — недоумеваю я. — То ты звонишь мне и просишь приехать, то… Я о чем-то не должен знать?
Встречаю взгляд врача, не зная, что думать? Он молчит, прожигая Таню осуждающим взором. Медленно откладывает бумаги и поднимается. Стул под ним противно скрипит, обостряя мое раздражение до максимума.
— Пожалуй, я выйду. Избавьте меня от разборок — не желаю быть их свидетелем.
Врач покидает кабинет, оставляя нас одних. Чувствую себя болваном… Смотрю на жену, ища ответа в ее глазах. Таня заламывает руки, нервно потирает сникшие плечи, а потом произносит бескровными, дрожащими губами:
— Прости меня, Резван. Амиран не твой сын. Ты никогда бы не узнал, если не эта чертова опухоль…
— Что?! Тебя волнует это, а не здоровье нашего сына? Как ты можешь? — поднимаюсь с места и подхожу ближе. — Чей он? И как все это вышло?
— Отец не простил бы меня, если узнал. Я вынуждена была что-то придумать, чтобы скрыть беременность от уличного художника, — с нотками брезгливости в голосе произносит Таня. — Я спровоцировала тебя на секс, чтобы…
И я еще сомневался насчет Камилы? Думал о чувствах Тани и судьбе ребенка, которого считал своим сыном? Я все потерял — себя, собственное счастье, жизнь… Все просочилось через меня, как песок
