Смерть с твоим лицом - Евгений Евгеньевич Сухов
* * *
Зачастую соседи по дому даже не знают имен друг друга, здороваются лишь по заведенной привычке. Сосед — это всего лишь посторонний человек, который не имеет никакого отношения к твоей судьбе и вряд ли будет иметь к ней отношение в дальнейшем. Только слепой случай определил возможность соседям проживать рядышком. Только определенные обстоятельства, зачастую весьма неблагоприятные и реже совсем печальные, позволяют им сблизиться.
Конечно, если бы спасенная от ограбления (и это в лучшем случае) девушка проживала где-нибудь в Академической слободе или даже на улице Пушкина или Баумана, вряд ли их знакомство имело бы серьезное продолжение. А тут — всего-то пустяк! — пройти через два дома. С одной стороны — почему бы не отблагодарить смелого парня? С другой — отчего бы не пойти навстречу симпатичной девушке?
А девушка эта совсем не походила на прочих обитательниц Мокрой слободы, где вечно слякотно и грязно. Пальто или, скорее, плащ из габардина с накладными плечами, фетровая шляпка с ленточкой, кожаные ботиночки, совсем новые, шелковый шарфик, золотые сережки. Жительницы Мокрой слободы одевались совсем иначе (подешевле и поплоше) и мало чем походили на девушку или, скорее, на молодую женщину, что находилась сейчас рядом с Николаем…
Квартирка ей досталась однокомнатная, небольшая, но симпатичная, чистенькая и уютная, со всеми удобствами. В ней имелось все необходимое: большая широкая тахта, пара стареньких, но крепких кресел, столик, стулья, двухстворчатый платяной шкаф.
Когда Николай скинул с себя коротенькое пальто, повесил его на вешалку и вошел в комнату, девушка усадила его в мягкое удобное кресло, заставила снять с себя рубашку, после чего, забрав ее, тотчас скрылась в кухне. Возилась она там минут сорок, во время которых они громко переговаривались. Так она узнала имя своего спасителя, а Николай — ее. Девушку звали Элей. Полное имя — Эльвира.
— Так звали нескольких испанских или португальских королев, — улыбнувшись, просветила девушка.
Королевское имя ей очень подходило: в молодой женщине чувствовалось присутствие стойкого и непреклонного характера и независимости; такие дамы склонны к серьезным поступкам.
— А знаете, как переводится ваше имя? — неожиданно спросила Эля.
— Даже не догадываюсь, — честно признался Полыхаев.
— Победитель народов! — просветила девушка.
— Вот оно как, — невольно удивился Николай. — Никогда бы не подумал.
— А то, что вы победитель, вы уже это сегодня доказали.
Потом Эльвира вышла из кухни с вымытой и высушенной утюгом рубашкой и передала ее Николаю.
— Вот ваша рубашка. Держите! Даже никакого следа от крови не осталось, — сообщила она. — Совсем как новенькая.
По поводу новенькой рубашки Эля, конечно же, польстила. Приобрел ее Николай на рынке два года назад, она уже тогда не была новой (еще неизвестно, сколько лет эту рубашку носили до него), но, отглаженная и почищенная, выглядела подходяще (все-таки хлопок материал стойкий), и при должном уходе ее еще лет пять можно носить. Рубаха была из красной ткани, слегка полинявшая, но даже если бы Эля не стирала ее совсем, то кровавое пятно все равно не было бы заметно.
Несколько раз девушка как бы невзначай прикоснулась к его руке. Касания девушки показались Николаю ласковыми и нежными. У нее были удивительные глаза, во всяком случае, прежде Николаю не доводилось видеть таковых. Темно-зеленая радужка излучала какой-то таинственный свет. Улыбка мягкая и понимающая, будто бы она знала наперед, что произойдет между ними дальше. Откуда-то проснулась неведомая ранее нежность, и Николай приобнял Эльвиру за плечи. Хозяйка не отстранилась, наоборот, прижалась к нему крепче. Тогда он ткнулся губами в ее щеку, получилось неловко. Эльвира весело рассмеялась, взяла его голову в свои ладони и крепко поцеловала в губы. Потом слегка отстранилась и посмотрела ему в лицо. Радужки глаз девушки слегка потемнели, зрачки сделались бездонными. В таких можно было пропасть, а потом он посадил ее на свои колени и стал целовать.
Через полчаса они лежали на широкой тахте Эльвиры расслабленными и успокоенными и, улыбаясь, смотрели друг на друга. И глаза девушки вновь приобрели прежний изумрудный цвет…
* * *
Люди, имеющие схожие жизненные позиции и одинаковые убеждения, сходятся всегда быстрее тех, нежели кто придерживается противоположных взглядов. У Николая Полыхаева и у Эльвиры Бариевой миропонимание во многом было схожим. А главное, Эльвира и Николай одинаково думали о том, что послевоенное общество несправедливо устроено. Советский народ столько пережил за годы войны, столько потерял людей, страшно делается, когда об этом думаешь. Тяжелая людская утрата будет сказываться еще долгие годы, если не десятилетия. Большинство городов, через которые прошла война, по-прежнему лежали в руинах, промышленность еще не восстановлена — заводы, фабрики, электростанции следует восстанавливать или строить заново, — а в стране неожиданно образовалось социальное неравенство между людьми, которое день ото дня только углубляется. Откуда же родилась такая несправедливость в стране трудящихся, где все должны быть счастливы? Почему так получается, что у одних граждан имеется все, что только душе потребуется и даже более того, а у других, случается, молоко с хлебушком не на что купить.
Значительную часть времени Николай проводил у Эльвиры, которой приятно было его присутствие. Разговаривали много и о разном (очень часто инициатором таких непростых разговоров становилась сама Эльвира): о том, как жилось до войны (было, конечно, непросто, но в жизни происходило много и радостного, никто не сомневался в том, что впереди Советскую страну ожидает светлое коммунистическое будущее); о войне и о победе над немцами, доставшейся столь дорогой ценой; верилось, что после окончания боевых действий жизнь в государстве сразу наладится, заживется сытнее, но в действительности послевоенный год оказался самым трудным.
В этот раз тоже заговорили о том, что более всего тревожило обоих.
— Три года прошло, но мало что изменилось, — продолжала рассуждать Эльвира.
— Ну, ты вроде бы не особо и бедствуешь, — с улыбкой заметил Полыхаев, оглядывая уютную квартиру девушки.
— Это смотря с кем сравнивать… А потом, ты знаешь, с каким трудом мне все это дается? — остро глянула Эльвира на Николая. — Впрочем, тебе лучше этого и не знать, — грустно добавила она, посмотрев в сторону. — А то, что касается квартиры… Так мне через неделю придется с нее съехать.
— Почему? — удивился Николай.
— Потому что квартира
