Искусство исследовать усадьбы. Дело №1-17 - Дмитрий Борисович Ойнас

Дмитрий Ойнас

Искусство исследовать усадьбы. Дело № 1–17

Эта книга для людей, которые любят умные путешествия и хотят видеть невидимое.

Дмитрий Ойнас

Серия «Дедуктивное усадьбоведение. Метод Холмса»

Иллюстрация на обложке Чураков М.М. Церковь Покрова в Медведкове, г. Москва. Общий вид. Снимок 1963 г., музей архитектуры им. А.В. Щусева.

Ойнас Дмитрий, текст, 2025

Фокина Ксения, иллюстрации, 2025

Чураков М.М., музей архитектуры им. А.В. Щусева, иллюстрация на обложке, 1963

2012–2018 Sergey Beatoff a.k.a. Sam_T, S&M(T&D) Soft. All rights reserved

ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Дело № 1

Усадьбы-призраки

Восток стал понемногу бледнеть, и мы уже могли различать предметы вокруг нас в холодных утренних сумерках. Большой, похожий на коробку дом с черными провалами окон и высокими голыми стенами высился, печальный и молчаливый, позади нас. Наш путь лежал через парк, между ям и канав, которые пересекали его по всем направлениям. Это место с кучами мусора и земли, с кустами и деревьями, давно не видавшими ножниц садовника, являло вид мрачный и заброшенный, что вполне гармонировало с разыгравшейся здесь трагедией.

Артур Конан Дойл, Знак четырех

Мир изменился! Да, дорогой Ватсон, золотой век усадеб ушел! Времена, когда усадьбы были центрами экономической и культурной жизни на обширных сельских территориях России, канули в Лету! Но кто из нас не мечтал окунуться в загадочный мир прошлого, почувствовать дыхание давно минувшей эпохи? Призраки прошлого реальны, они окружают нас. Только человек недалекий может думать, что события и образы дня сегодняшнего никак не связаны с прошедшим. Прошлое окружает нас, оно живет в наших воспоминаниях, в фольклоре, в географических названиях, в антикварных предметах, архитектуре домов, парковых деревьях, оно таится в мелочах, на которые мы, как правило, не обращаем внимания.

Все это пришельцы из минувших времен, молчаливые свидетели когда-то случившегося. И заставить их заговорить могут лишь те, кто стремится понять внутреннюю суть вещей, увидеть в развалинах, руинах, устаревших, вышедших из моды вещах не просто ненужный хлам, а ценнейшие свидетельства прошлого, которые в совокупности и составляют ту самую машину времени, о которой мечтали многие поколения людей.

Усадьба, в привычном для современного человека восприятии этого слова, связана прежде всего с дворянским сословием. По Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, усадьба – «господский дом на селе со всеми ухожами, садом, огородом и прочим»1. У большинства из нас в сознании тут же всплывают образы Петергофа[1], Кускова, Павловска, Архангельского и других загородных резиденций крупной дворянской аристократии. Однако этимология этого слова дает нам более широкое его понимание. В старину существовала масса синонимов слова «усадьба»: усада, усадебка, усадище, усадбище. Все они происходят от корня «усад», имеющего значение отведенного, выделенного участка, места, куда усадили, но в большей степени значение обжитого, освоенного места. Это в полной мере относится фактически к любому частному жилью, в том числе городскому и крестьянскому2.

Зарождение русской дворянской усадьбы восходит к средневековью. Но владельческая усадьба XV–XVII веков еще мало отличалась от обычного крестьянского двора, как по планировке, так и по материалам, использованным при ее строительстве. У мелкопоместных землевладельцев усадьба располагалась, как правило, в окружении крестьянских дворов, являясь центром населенного пункта, и отличалась от окружающей застройки лишь количеством и величиной строений. При доме иногда разбивали плодовый садик, но чаще всего небольшой и хозяйственный по назначению. Лишь крупные феодалы-вотчинники разводили большие плодовые сады и даже упоминали их в своих духовных завещаниях:

«А се даю сыном своим, Василью, Дмитрию, да Дмитрию Меншему, двор свои да сад за городом на посаде, да садец меншей, а тем ся дети мои поделят межи себе без обиды, ровно»3.

Во времена царствования Алексея Михайловича Тишайшего и в большей степени с началом реформ его сына Петра I в Россию стали проникать новинки западноевропейской культуры паркостроения. Первоначально усадьбы европейского типа получили распространение в основном вокруг столиц. Только к концу XVIII века, после Жалованной грамоты императрицы Екатерины II «на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства»4, усадьба нового типа широко входит в быт. Европейская эстетика, проникнув в Россию, существенно трансформировалась, вобрав в себя русские национальные черты5. И по мере распространения постепенно выработала свой неповторимый стиль и традиции.

Что же мы сможем увидеть, Ватсон, попав в какую-нибудь из старинных усадеб сегодня? В лучшем случае здания, которые в разное время были достроены или перестроены в связи с хозяйственными потребностями. Увидим старовозрастные деревья парка, давно переросшие свою эпоху и принятые современностью в облике, изменившемся за десятилетия своего существования. Дорожки и тропинки, возникшие и обустроенные уже при современных владельцах и посетителях. Еще реже можно обнаружить малые исторические формы – беседки, скульптуры, вазоны… Но чаще всего в используемых комплексах преобладают уже современные эпохе строения и формы благоустройства.

Тем не менее подавляющее большинство усадеб находится в состоянии скорее памятников археологии, чем архитектуры. Исчезнувшие постройки, заросшие пруды, погибающий или вырубленный парк… Усадьбы-призраки.

Вместе с разрушением института частной собственности в советские годы усадьбы лишились владельцев, а следовательно, потеряли функцию частного жилья и гарантии эффективного управления хозяйством. Сегодня же, в эпоху постиндустриальной экономики, у усадеб как у объектов наследия есть шанс снова стать востребованными, превратиться в серьезный ресурс для новой экономики, где символы и смыслы, которыми обладает каждый такой объект, могут стать факторами нового маркетинга, индустрии туризма, экономики впечатлений. То есть у усадеб-призраков есть шанс вновь стать частью материального мира и вернуться в современную хозяйственную и социальную жизнь. Они могут получить ряд новых функций, сделаться частью новой системы расселения, выступить точками роста для сельских территорий. А для этого мы должны научиться полноценно исследовать усадьбы, видеть утраченное, анализировать собранные данные и считывать ключевые смыслы, которые сообщает нам то или иное место.

Тысячи усадеб разбросаны по территории страны. Значительная часть из них мало кому известна или вовсе не известна. А усадьбы, сохраненные в виде музеев или используемые в качестве социальных, лечебных или рекреационных учреждений, – это лишь малая толика тех возможностей и ресурсов, которыми обладает эта тема.

В тексте я принципиально обращаюсь к малоизвестным или неизвестным усадьбам, стараясь по возможности избегать отсылок к крупным усадебным ансамблям, музеям-усадьбам и дворцовым