Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой - Николай Свечин

не отпускал. Что еще за опыты такие живодерские? Потому в воскресенье Крутилин пошел к князю Тарусову посоветоваться. Дмитрий Данилович — человек умный, образованный и, что самое для этого дела важное, к вере и суеверьям относится скептически. Вдруг версию какую подскажет правдоподобную?

Князь принял начальника сыскной радушно, а выслушав, прочел краткую лекцию:

— Ослы упомянуты в Библии сотню раз, собаки — восемнадцать, а вот кошка — ни разу. Почему? Ответ ранних христиан был прост — раз кошкам не нашлось места в священной книге, значит, они служат дьяволу и их следует уничтожить. В наш просвещенный девятнадцатый век подобная логика кажется абсурдной. Мало ли о чем не говорится в Библии? Например, из всех существующих в природе металлов в ней упомянуты лишь шесть: золото, серебро, медь, железо, олово и свинец. Означает ли это, что латунь, к примеру, тоже служит дьяволу? И что ее надо уничтожить заодно с кошками? Только вот как? Металл уничтожить невозможно. Зато кошек… Полтора тысячелетия по всей Европе их сжигали, топили, забрасывали камнями, шпарили кипятком, сбрасывали с колоколен. Каждый добропорядочный человек, встретив по дороге кошку, обязан был ее убить. Сие истребление несчастных, ни в чем не повинных животных закончилось для человечества весьма печально. Эпидемии чумы, раз за разом накатывавшие на континент и унесшие в могилу миллионы людей, случались как раз из-за нехватки кошек — некому было противостоять крысам, которые переносят эту заразу.

— Погодите, Дмитрий Данилович, — перебил князя Крутилин. — Правильно ли я вас понял? Кошек убивали, чтобы дьявола изгнать? Не наоборот?

— Вы про версию вашего агента? — уточнил Тарусов, поглаживая любимца, рыжего кота Обормота. — Простите, но это чушь.

— Может, выдвинете свою?

— Охотно. Даже две. Согласно первой, Венцель такой же шибко верующий, как и достопочтенный Петр Петрович. И хотя избиения кошек давно канули в Лету, отдельные фанатики по-прежнему их продолжают. Венцель — один из них.

— А по второй?

— Венцель проводит опыты по сожжению тел. Слыхали про кремацию? Дело в том, что народонаселение на планете увеличивается с каждым годом и в крупных городах давно уже все кладбища переполнены. И близится тот день, когда земель для новых уже не останется. Тогда, по примеру индусов, нам придется трупы сжигать. Некоторые ученые даже приступили к опытам — ведь надо подобрать оптимальную температуру. Возможно, Венцель — энтузиаст кремации и проводит опыты на животных.

— Но почему на живых? Неужели дохлых ему не хватает? — возмутился Крутилин.

— У него и спросите.

— Обязательно. Только сперва поймаю с поличным.

В воскресенье Венцель квартиру не покидал, с понедельника по четверг перемещался туда-сюда подобно конке: утром в банк, вечером обратно; пакетов со службы не выносил, сарай на Пантелеймоновской не посещал.

Агент Фрелих был уверен, что и в пятницу кассир отправится домой — ведь свои ритуалы приспешники Сатаны совершают по субботам, когда Создатель спит. Однако ровно в пять вечера Венцель вышел из банка с пакетом под мышкой. Следуя полученным указаниям, Фрелих бросился к городовому:

— Дуй в сыскное к Ивану Дмитриевичу, скажи, кассир снова с пакетом.

А сам, перекрестившись, отправился за ним.

Крутилин уже домой собирался — выспаться хотел перед всенощной, да, видно, была не судьба. Выслушав запыхавшегося городового, тоже удивился:

— Так ведь пятница.

И только в санях, летя по Миллионной, сообразил, что завтра неприсутственный день[15]. И сделал важный вывод: посещение Венцелем сарая связано с окончанием рабочей недели.

Но почему?

Фрелиха Иван Дмитриевич нагнал у Летнего сада, тот пальцем указал на шедшего впереди кассира. Крутилин приказал извозчику их обогнать, вылез из саней и пошел навстречу, чтобы внимательно Венцеля разглядеть. Возраст — около сорока, худой, сутулый, цвет волос из-за шапки не разобрать, шинель «горохового» цвета, в руках бумажный пакет. Признаков, что внутри его кот или кошка, не заметил.

Поравнявшись с Фрелихом, Иван Дмитриевич развернулся и пошел рядом с ним. Не доходя до Моховой, кассир свернул во дворы, сыщики последовали за ним. Когда Венцель остановился у сарая, Иван Дмитриевич сделал агенту знак, мол, прячемся. Кассир открыл замок, вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Как и в предыдущую субботу, через минуту из сарая повалил едкий дым, за ним раздался кошачий крик, Венцель тут же вышел и закурил.

— Пошли, — толкнул Крутилин старшего агента.

— Нет, Иван Дмитриевич, — взмолился тот, — жить хочу.

— Да ты шо? Всегда первым под пули лез.

— То под пули. А здесь Сатана. Вдруг в козла превратит?

— Да ну тебя.

Крутилин, достав револьвер, двинулся к сараю, который, как в Крыму, весь был в дыму.

— Сыскная полиция. Руки вверх, — скомандо-вал он.

Опрос пришлось проводить в трактире на Гагаринской — у Фрелиха то ли из-за страха, то ли из-за того, что весь день проторчал на морозе, зуб на зуб не попадал.

— Ну-с, ждем от вас объяснений: где кошку взяли, чем усыпили и, наконец, зачем сожгли? — взял быка за рога Крутилин.

Венцель захлопал глазами:

— Вы о чем?

Фрелих в ответ расстегнул воротник, вытащил нательный крестик и вытянул его в сторону кас­сира:

— Не юли! Говори, зачем тебе Сатана понадо­бился?

— Вы точно из сыскной? — спросил Венцель, оглядываясь по сторонам, не придет ли кто на помощь? Ведь явно сумасшедшие. И оба с револьверами.

— Из сыскной, — заверил его Иван Дмитриевич. — Надворный советник Крутилин.

— Слышал о вас.

— Ну-с, повторяю вопрос, зачем сожгли ­кошку?

— Я этого не делал.

— А как же крик? Мы его слышали.

— И не раз, — поддакнул начальству Фрелих. — В прошлую субботу уж так орала…

— А-а! Понял! Вы про Котолизатора.

— Кото… кото чего?

— Я так прозвал котенка, что поселился в моем сарае. Игра слов. Катализаторами называют вещества, которые ускоряют химические процессы. Дело в том, что котенок всегда вопит во время моих опытов, вот я и решил, в шутку, конечно, что эти крики их уско-ряют.

— Что за опыты? — строго уточнил Крутилин.

— По долгу службы я учитываю и обмениваю на рубли золотые монеты, — стал рассказывать Венцель. — Сами понимаете, среди них попадаются фальшивые, я обязан их выявить. В начале ноября клиент принес в банк два австрийских дуката чеканки 1852 года с портретами Франца-Иосифа Первого. Как и полагается, первым делом я их взвесил. И что вы думаете? Один из них оказался легче другого. Всего на чуть-чуть, на половину аптекарского грана[16]. Неужели фальшивый? Я осмотрел монеты в восьмикратную лупу, однако портреты на аверсах, гербы на реверсах и гурты[17] были абсолютно одинаковы. Однако отличия все же имелись: «тяжелый» дукат блестел, будто отчеканен вчера, «легкий» же был тусклым. Как думаете, какой я сделал вывод?

— Вопросы здесь задаю я, — напомнил Крутилин.

— Простите. Привычка. Раньше в реальном училище химию преподавал. Потому и смог разобраться в данном казусе, с разницей в весе. Надеюсь, понятно, что «тяжелая» монета хранилась в чулке или в банке?

Крутилин с Фрелихом кивнули.

— «Легкая» же ходила по рукам, испытав за девятнадцать лет жизни множество трений. Как вы уже знаете, все предметы сотканы из мельчайших частиц, именуемых атомами. Их не различить в микроскоп, вес их настолько ничтожен, что ни один самый совершенный прибор пока