Московская вендетта - Александр Сергеевич Долгирев

– В вечер перед убийством Осипенко Митин был задержан на Сыромятнической набережной и приведен в отделение милиции, где и провел ночь. Действительно провел – мы проверили.

– А за что задержан?

– Хулиганство. Бузотерил и ругался пьяным. Утром отпущен. Его начальству было сообщено, но это было первое его задержание и вообще первый проступок, если не считать истории с ударом по лицу Осипенко, так что последствий вроде не было.

– За что-то очень его начальство ценит.

– Да, ценит – Митин характеризуется почти исключительно положительно. В отличие от Осипенко, кстати. В общем, никого лучше Митина на роль убийцы у меня нет, но Митин точно не мог быть убийцей Осипенко.

Владимиров сделал ударение на фамилию первой жертвы, и Стрельников понял его намек.

– Я могу поискать связь Митина с другими убийствами, товарищ Владимиров. Но мне нужно что-то еще, кроме его слов. Фотография хотя бы.

– Простите, Виктор Павлович, – фотокарточки, сделанные при задержании, подшиты к делу, и вы сами понимаете, что изымать я из дела ничего не буду.

Виктор Павлович кивнул.

– Но показать-то вы мне их можете?

– Боюсь, что нет, – дело сейчас у товарища Гендлера, поэтому вам все же придется обратиться к нему и рассказать то, что вы рассказали мне.

– Хорошо.

Стрельников не был до конца уверен в том, что не соврал только что.

– Ну, хоть опишите мне его, голубчик.

Владимиров ответил без всякой заминки, показывая в себе профессионала:

– Среднего роста, круглое лицо, большие уши, глаза светлые, на лбу залысины, волосы тоже светлые. Весьма обаятельный при личном общении.

20

После случившегося в запущенном парке Дмитрий не хотел больше оказываться с Александрой один на один. Девушка что-то разбудила у него внутри. Что-то злое, агрессивное, рвущееся наружу. Белкину не хотелось касаться ее тела даже случайно, даже легко – он боялся, что это новое чувство прорвется сквозь привычную маску отрешенности от мира.

Новое свидание Александра назначила уже на понедельник, и Дмитрий все выходные потратил на решение головоломки, куда бы им сходить так, чтобы вокруг были люди, но не было ненавистной толпы, застарелое стеснение перед которой все еще перевешивало для Дмитрия новый страх перед этой девушкой.

Наконец Белкин пришел к немного странной идее разрушить вечерний отдых Георгия Лангемарка. Особых мыслей, чем они втроем займутся в усталый вечер понедельника, у него не было, однако Георгий восполнил этот пробел. Оказывается, в вечер понедельника у него намечались небольшие посиделки, на которых он был бы рад увидеть и Дмитрия с его новой подругой.

Теперь, после очередного бегательного дня, который вовсе не приблизил их со Стрельниковым к неуловимому интуристу Розье, Дмитрий уже двадцать минут ждал задерживавшуюся Александру. Он немного нервно одернул рубаху, обругал себя за нервозность и от того разнервничался еще больше. Белкину пришло вдруг в голову, что было бы в духе Александры сегодня не прийти вообще.

Он обвел взглядом серую людскую массу с вылезающими тут и там усталыми лицами и пришел к осознанию, которое тут же бросило его в жар, – он хотел, чтобы она пришла. Более того, он хотел остаться с ней вдвоем, хотел снова прикоснуться к ее обнаженной груди и почувствовать как будто бы совершенно спокойный стук ее сердца…

– Привет, Митя!

Александра подошла к нему со спины и шепнула приветствие на ухо. Белкин дернулся и едва не оттолкнул ее, но девушка уже сама сделала шаг назад и заливисто рассмеялась.

– Ну прямо дикий зверек!

– Я, между прочим, вооружен.

– А я, между прочим, ничего не нарушала и вообще со всех сторон добропорядочная.

– Все равно не стоит так подкрадываться.

Александра махнула на него рукой и фыркнула:

– Теперь ты не дикий зверек – теперь ты человек в футляре.

Лицо ее на секунду выразило настоящее отвращение, но оно тут же сменилось веселой усмешкой, что окончательно смутило Дмитрия. Он и сам не заметил, как Александра крепко взяла его за локоть, и они типичной парочкой прошагали по вечернему городу целый квартал. Собственно, к действительности его вернул вопрос Александры:

– А куда мы идем?

– В гости к моему хорошему другу Георгию Лангемарку… хотя ты же его знаешь!

– И как ты с такой внимательностью и памятью в милиции работаешь, Митя?

Дмитрий не стал ничего отвечать на этот вопрос. Еще через квартал Александра вновь нарушила тишину:

– И чем мы займемся в гостях у твоего хорошего друга Георгия Лангемарка?

– Ну, у него сегодня собирается небольшая компания.

– А-а, так ты ведешь меня на пьянку! Ну наконец-то – хоть что-то человеческое среди твоих интересов нашлось! Теперь будет о чем поговорить, кроме головоломок. Только не вздумай смущаться и замолкать, Митя, разговаривай со мной. Отпарируй мне – я это заслужила! Скажи, что хорошие институтки не ходят на пьянки или еще что-нибудь в этом роде.

– Как день прошел?

Дмитрий задал этот вопрос не без подросткового желания позлить Александру. Однако она не разозлилась, скорее наоборот:

– Ну, так тоже пойдет. Наконец-то с тобой стало можно общаться!

Спустя несколько минут молчание нарушил уже Белкин:

– Так как день-то прошел?

– Нормально. День как день. Статью о Японии отклонили, ну да не жалко.

– А на учебе-то была?

– А ты следишь за прогульщиками, что ли? Была – будь спокоен. Могу конспект по основам марксизма-ленинизма показать, если хочешь.

– Не хочу.

– Похоже, я наконец-то научилась тебя предсказывать.

Вскоре они нырнули во дворик, в котором был подъезд Георгия. Дмитрий вдруг остановился – это место, вполне аккуратное и спокойное, отчего-то показалось ему братом-близнецом темного, залитого людским отчаянием дворика на Хитровке, на который выходил дом Родионова. Белкин тряхнул головой и поддался Александре, тянувшей его вперед.

Дверь им открыла незнакомая Дмитрию женщина. На вид ей было около сорока, в волосах тут и там пробивались седые волосы, а лицо несло на себе тяжелые очки. Женщина оглядела Белкина, немного задержала взгляд на Александре, а затем улыбнулась:

– Вы, наверное, Дмитрий?

– Да, а это моя подруга Александра Вольнова.

– Очень приятно. Зинаида Яковлевна Голышева. Проходите скорее, а то они такими темпами скоро драться начнут.

На лице Зинаиды Яковлевны после этих слов отчего-то снова появилась улыбка. Дмитрий немного растерянно посмотрел на свою спутницу – та тоже улыбалась в ожидании новых приключений. Что-то странное почудилось Белкину в этих двух женских улыбках – как будто между их обладательницами была какая-то тайна, в которую он не был посвящен.

Это ощущение ушло, когда из гостиной донеслись голоса двух мужчин. Один из голосов принадлежал Георгию:

– Женя, ну ты ведь понимаешь, что в оригинале этот слог звучит иначе?