Кровь служанки - Алеся Кузнецова
Поиски не дали новой информации, зато она нашла перед уходом старые записи истории об управляющем, который влюбился в молодую хозяйку замка и навлек гнев хозяина.
Она помнила эту историю. Любовь одного мужчины к хозяйке поместья обернулась спустя годы гибелью девушки, о которой он даже не знал. Алена… любила ли она своего Станислава? Никто не ответит. Зато известно другое: ее жизнь оборвалась страшной смертью, и от нее осталось лишь бурое пятно на камне – как предупреждение всем, кто вздумает перечить хозяину.
Эва поежилась. Хорошо, что она живет в другое время. В современном мире такое невозможно… или она просто хочет в это верить? Может, лишь оболочка изменилась, а сама суть осталась прежней: и любовь все еще может стать ловушкой, из которой не выбираются живыми.
Глава 25. Амбра и Сандал
Эва какое-то время просто сидела в библиотеке, которая стала теперь ее убежищем. Немного раздражало, что книги стояли вразнобой: фолианты рядом с дешевыми брошюрами, старые записи – среди современных путеводителей. Но это было единственное место, где она могла оставаться одна.
Эва вздохнула и потянулась к верхней полке.
«Ладно. Если голова не может сложить пазлы из фактов, пусть руки займутся порядком. Сколько успею, столько успею».
Постепенно из книжного хаоса появлялась система: на среднюю полку она составляла все про историю края, справа – родословные, на отдельную полку пошли дневники и письма. Время от времени попадались странные заметки на полях книг: чужие почерки, даты без пояснений, выцветшие фамилии.«Странно… чужую жизнь можно каталогизировать, разложить по полочкам. А со своей что делать?» Она аккуратно переписывала все книги в блокнот – просто чтобы не потерять и чувствовала, как внутри становится тише. Примерно через час она решила, что готова выйти в сад чтобы набрать мужу. Возможно, здесь плохо ловит и Арно просто не дозванивается.
Эва закрыла блокнот, провела ладонью по обложке и на секунду задержала взгляд на аккуратных строчках. Внутри стало чуть спокойнее, будто порядок на полках и в записях приглушил хаос мыслей.
Она поднялась, решив, что точно пора проветриться. Библиотека и вправду стала убежищем, но стены давили, здесь было слишком много историй, чужих судеб, которые как-то отражались в ее собственной.
В коридоре было тихо, Эва повернула в галерею и на какое-то время застыла перед портретом Алисии. Незнакомка молчала, словно все, что было раньше, ей показалось и это был просто обычный портрет. Эва спустилась по лестнице и шагнула к двери в сад. На выходе она встретила Юлю, помощницу следователя. Девушка была в чистенькой голубой сорочке и джинсах. Волосы уложены в аккуратную гульку, довольно молодая молоденькая и очень старается соответствовать статусу помощника следователя, – подумала Эва и приветливо кивнула:
– Добрый день, Юля. Надеюсь, я могу пройтись по саду?
– Олег Витальевич распорядился оцепить замок по периметру. А внутри территории можете гулять.
– Оцепить? Нас что здесь, за преступников держат?
– Есть обстоятельства, я не могу говорить. Тайна следствия, понимаете?
– Юля, милая, ну какой с меня преступник? – Эва развела руками, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но внутри закипало раздражение. – Вы хоть сами себя слышите? Не смешно?
Щеки девушки чуть порозовели. Она заморгала и, будто повторяя заученную формулу, пробормотала:
– Я выполняю указания. Олег Витальевич сказал – значит, так надо.
Эва отметила, как нервно Юля сжала папку в руках, и вдруг почувствовала к ней странное сочувствие. Та играла роль «помощника следователя» с тем же рвением, с каким сама Эва только что перекладывала книги в библиотеке, наводя порядок, который казался важным, но вряд ли что-то менял.
– Ладно, не сердись, – сказала Эва мягче, переходя на ты. – Я просто подышу воздухом. Хочешь, пойдем со мной?
– Мне, наверное, нельзя с вами общаться… Вы идите, в сад можно.
Эва вышла в сад и вдохнула полной грудью прохладу, пахнущую мокрой травой и чем-то терпким, даже горьким.
Она медленно шла по аллее, глядя под ноги и слушая, как хрустит гравий под каблуками. Звук был ритмичный, упрямый, и почему-то именно он успокаивал больше, чем все попытки рассуждать логически. Сад тянулся впереди полосой влажной зелени, но взгляд Эвы все время возвращался к одинокой темной тени на краю. Она не знала, но уже предчувствовала что за дерево найдет там.
Дорожка закончилась и Эва на минуту остановилась. Она достала телефон и проверила, не было ли звонков или сообщений. Смс от ее работницы о том, что заканчиваются канцтовары и пора закупить новые, сообщение от мамы: "Арно установил систему видеонаблюдения. Только ушли рабочие." И три непринятых от Мари. Что нужно маме Арно, что она так настойчиво пытается дозвониться? Эва положила телефон в карман и шагнула в сад.
Трава была мокрой и словно нарочно цеплялась за туфли. Но запах земли, влажной, терпкой, давал странное ощущение возвращения к чему-то настоящему, к тому, что не зависит от ее сомнений и чужих слов. Ветви яблонь и груш гнулись под тяжестью обильного урожая.
Она подошла ближе и вдохнула аромат яблок прямо с ветки.
«Хорошее место, чтобы позвонить Арно», – подумала Эва и достала телефон. Экран засветился, сигнал был слабым, но все же шел. Она приложила трубку к уху, слушая длинные гудки. Один. Второй. Третий.
И только когда она уже хотела отключиться, пришло сообщение: «Извини, на совещании».
Эва сжала телефон в руке. Снова совещание. Ну, конечно, все что угодно в этом мире важнее, чем она и ее состояние. Неужели он не понимает, что она здесь не в отпуске? Что она тоже человек и ей нужна поддержка.
Она пошла дальше по дорожке и остановилась перед старой дикой грушей на краю сада. Крона казалась почти черной на фоне грозового неба, ствол изрезан временем и трещинами. Дерево было живым, несмотря на все, что пережило.
Эва прислонилось к влажному стволу и заплакала. В этот момент в ее руке зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Мари. Мама Арно. Она не знала, хочет ли сейчас говорить со свекровью, хоть и считала ее подругой, но все же ответила.
– Привет, Мари.
– Эва, что за история? – Мари говорила резко и чеканно. – Ты понимаешь, в каком свете это выставит всю семью? Если хоть один газетчик прознает…
Эва прижала ладонь к шершавой коре, будто дерево могло придать силы.
– А ты
