Кровь служанки - Алеся Кузнецова

– Олег Витальевич, вы же сами понимаете, что будет, когда к нам республика приедет, а орган не полностью готов. До открытия осталось три недели, – стоял на своем Яромир.

– Вот если бы не пускали раньше времени кого ни попадя, – буркнул Савицкий, – глядишь, и с органом бы управились в срок.

Он уже развернулся, но вдруг резко остановился:

– Скажите вашему Федору, чтобы через пятнадцать минут был внизу у машины.

Яромир Петрович вопросительно смотрел на капитана.

– Возьму его с собой и по дороге заедем на вокзал. Что, почтой нельзя было отправить?

– Почтой две недели идти будет, – невозмутимо ответил Яромир. – А так, если найти людей, которые согласятся довезти, за сутки приходит.

Савицкий ушел отдавать распоряжения. Эва даже слышала, как он повысил голос – значит, Юля в ближайшие пять минут получит весь заряд его раздражения.

Арно что-то резко бросил Яромиру, но Эва уже ничего не воспринимала.

Все вокруг будто замедлилось: шаги, голоса, даже гул коридоров стал похож на звук под водой.

Федор через пятнадцать минут уедет с Савицким. Эти двое терпеть друг друга не могут – и от этого внутри становилось только тревожнее.

Внутри что-то тонко дрогнуло, будто маленькая струна, о существовании которой она не подозревала, сорвалась в тревожную вибрацию. Тревога нарастала быстро и тихо, как холодная вода.

Она и сама не заметила, как дошла до столовой, двигаясь вслед за Яромиром и Арно. Муж подошел к кофемашине, нажал кнопку – движение привычное, словно они сейчас не здесь, среди леса, а дома в лионской квартире, и ничего этого не было.

Большие окна пропускали серый утренний свет, и Эва подошла к стеклу так близко, что могла бы коснуться его лбом. Холод приятно отрезвил, но не успокоил.

Ее мир сейчас сузился до одного: машина, которая через несколько минут увезет Федора из замка.

И когда он уедет, здесь больше не останется ни одного человека, с которым она может говорить честно.

А рядом – ее муж. Спокойно делает кофе, будто ночь была самой обычной. Будто он не провел ее с женщиной, которая с первого дня смотрела на Эву так, как смотрит хищник на того, кто не знает правил. Будто возле флигеля не разыгралась непонятная драма, приведшая к смерти Аркадии.

Эва стояла у окна, касаясь лбом холодного стекла, и только так могла удержаться на поверхности, не утонув в собственных мыслях. Позади гудела кофемашина, а Арно сидел за столом ровно так же, как сидел бы утром дома, в Лионе: спокойный, собранный, будто эта ночь не расколола их жизнь.

Дверь столовой щелкнула, и Эва, даже не оборачиваясь, почувствовала, что атмосфера изменилась. В стекле она заметила отражение Дианы.

Но первое, что увидела Диана – это был Арно.– Приве… – начала она, распуская широкую, приторную улыбку. Но договорить не успела. Арно вскинул голову и специально, подчеркнуто громко, произнес:

– Эва, смотри – Диана заглянула. Приятно встретить соотечественницу в такой обстановке, правда?

Взгляд не задержался на ней ни на секунду, ни на мгновение дольше допустимого. И в голосе было больше льда, чем могло уместиться в целый замковый подвал. Улыбка Дианы дрогнула, и вид на мгновение стал таким, словно ее окатили холодной волной.

– О… – она вскинула руку к волосам. – Я просто хотела понять, что теперь дальше. Никого нигде нет… заметила свет, вот и пошла… а тут – вы.

Арно отодвинул чашку. Его глаза снова на секунду задержались на Диане. Пережатая эмоция, подавленное нетерпение, легкая тень раздражения. Он явно не хотел ее видеть. По крайней мере – сейчас.

– Савицкий с утра поднял весь этаж, а сам уехал, – сказал Арно.

– Уехал? – голос Дианы дрогнул. Эва сразу поняла, что почему-то это было важно для Дианы.

– Я позвонил в посольство. Пусть там разбираются.

Сказано было буднично, немного лениво, как будто он сообщал, что вызвал такси, а не вмешался в расследование убийства.

Диана едва заметно выдохнула. Ее плечи опали. Неясно: это был страх или облегчение? Но одно было очевидно – Арно смотрел на нее уже не так, как вчера. Холоднее. Жестче. Во взгляде считывалась опаска. Кажется, он тоже что-то заметил. И теперь Диана становилась для него проблемой, а не развлечением. Эва медленно повернулась к блондинке:

– Диана, ну что ты стоишь там? Заходи, присаживайся. Сделать тебе кофе?

Та метнулась глазами к Арно – и только потом снова к Эве.

– Нет, я… пойду. Хочу прогуляться.

– На выходе стоит дежурный, – мягко сказала Эва. – Тебе не дадут “прогуляться”. Садись. Ты же сама говорила, что мы с тобой “сестры по несчастью”.

Арно поднял бровь и теперь смотрел на Диану, требуя ответа на незаданный вопрос.

– Нас, так уж вышло, поселили в одну комнату сперва. У этого Савицкого свои заморочки.

Эва перехватила:

– У Дианы какая-то теория, – сказала она ровно. – О том, что мы с ней вроде как… сестры. Она пыталась объяснить, но наверное я была чересчур взволнована смертью Виктора Карловича.

Диана сглотнула. Арно смотрел на нее впервые за эту сцену по-настоящему внимательно. И вот тут Диана сделала то, что выдало ее чувства сильнее любых слов: она шагнула назад. Как бы она не вела себя наедине с каждым из них, вместе втроем они встретились впервые.

Диана не хотела садиться, это было видно по каждому движению: плечи подобраны, локти прижаты, будто она боялась оставить лишний след. Но Эва уже отошла от окна и теперь стояла у стула так, что отступить было бы демонстрацией слабости.

– Садись, – повторила Эва также мягко и Диана опустилась на край стула. Арно сидел напротив, положив руки на стол – открытая поза, но руки в напряжении постукивали по деревянной поверхности.

Эва села между ними. На секунду повисла тишина. Арно нарушил ее первым:

– Значит, «сестры», – он произнес слово так, будто уже попробовал его на вкус и обнаружил там яд. – Интересная теория.

Диана нервно провела пальцем по краю чашки.

– Я… неправильно выразилась… У меня просто ощущение, что… ну… мы обе оказались в странной ситуации… мы из одного города.

Эва вглядывалась по очереди в лица обоих и пыталась понять, кто из них и чего боится. Неужели простого разоблачения женой их связи? Нет, за всем этим было что-то другое, но что?

Эва улыбнулась:

– Арно, хватит. Диана пережила шок, как и все мы. Ей не нужно, чтобы ты превращал завтрак в протокол.

Он перевел взгляд на жену. В этом взгляде было что-то