Слово о Сафари - Евгений Иванович Таганов
В стране между тем с каждым днём нарастал всё больший бардак с инфляцией, забастовками, национальными разборками, опустошением магазинных полок, что привело к появлению на острове второй волны переселенцев, на этот раз дальних. Половина русскоязычной Средней Азии сидела на чемоданах и высматривала, куда податься. Добрались её эмиссары и до Симеона. С ними разговор был короткий и деловой:
— Нам нужны трудоголики с хорошими дипломами и без вредных привычек.
Эмиссары не возражали, лишь задавали дополнительные вопросы, во всё вникали, забирали наши представительские видеокассеты и проспекты и уезжали. Затем приходили телеграммы, и сафарийский автобус отправлялся во Владивосток встречать мигрантов, нагруженных не столько скарбом, сколько многочисленным семейством. Всего за зиму и весну 1991 года прибыло около сорока таких семей, сразу же оказав заметное влияние на всю симеонскую жизнь. Отборные специалисты: вузовские преподаватели, телевизионщики, врачи, переводчики с арабского и персидского, — они с ходу набрасывались на наши театральные премьеры и газеты, школьное преподавание и земельные пятаки. Не было ни пьяниц, ни бездельников. Каждый понимал, что на другое переселение у него уже просто не хватит энергии, и старался влиться в сафарийские ряды изо всех сил.
Видя, как новоприбывшие с готовностью распределяются по четырём командорствам, всколыхнулись и многие симеонцы. Сначала в воронцовское командорство запросились раздельщицы рыбы с рыбозавода, затем в севрюгинское — рабочие зверофермы. И движение, начатое как стихийное, завершилось в конце концов полным разделом всего посёлка на четыре епархии, подчинённые четырём командорам. Распределили даже тех, кто этого не хотел.
Никакого двоевластия, впрочем, за этим не последовало. Вадим по-прежнему держал в своих руках вожжи внешнего управления Симеона, но уже даже самые малограмотные симеонцы хорошо понимали, что сафарийскую лошадь можно легко отвести к водопою, но напоить её, если она не захочет, никому не удастся. Следовательно, настоящая власть находится там, где заседает Совет четырёх и где грозный мэр далеко не первая скрипка (ему в отличие от Воронца мы права на два голоса не давали).
У упёртых симеонских правдолюбцев голова шла кругом: как прищучить самого главного островного начальника, если этот начальник не поймёшь кто? Севрюгин обещает и делает только то, что в сфере его нищей казённой власти. Гербовые патроны могут выдать небольшую матпомощь и то раз в полгода, не чаще. Сидящие в пентхаусах галерники могут всё что угодно, но взамен заставят отработать на своей галерной барщине. У кого же потребовать просторные апартаменты, японскую машину, путёвку в Сочи и так, чтобы на халяву?
Действительно, при всём наплыве мигрантов с квартирами и путёвками на Симеоне проблем практически уже не было. На сафарийские деньги покупались дома и квартиры в крупных городах вдоль всей Транссибирской магистрали, и многие галерные семьи направлялись в них на год-два быть там нашими полпредами и коммивояжёрами. Для одних это было наказанием, для других — широким полем увлекательной деятельности. Следуя предписаниям, засланные симеонские казачки знакомились там с местной творческой интеллигенцией, посещали выставки, премьеры, литобъединения, выявляли одно-два молодых дарования и предлагали им двухнедельную поездку в Сафари. Те приезжали, галопом впитывали все наши плюсы и, не успев разглядеть минусы, возвращались обратно, потрясённые всем увиденным.
Помимо подписания договоров о поставках товаров наши коммивояжёры занимались в своих корпунктах ещё и мелким промышленным шпионажем: закупали и пересылали на Симеон всевозможную сувенирную и хозяйственную мелочовку, часть которой мы тут же начинали производить у себя. Заодно эта система корпунктов по всему Транссибу принесла огромное преимущество сафарийцам в челночном бизнесе, давая им возможность бесстрашно и с удобством перемещаться от Польши до Турции и наполнять галерные сейфы драгоценной валютой.
Наплыв специалистов из Средней Азии не только усилил наше преподавательство и драмтеатр, но и помог полностью укомплектовать телеканал и радиостудию. Уже к маю 1991 года была введена в строй 15‑метровая вышка на вершине Заячьей сопки, и в зону уверенного приёма нашего телесигнала вошли пол-Владивостока, Находка и несколько райцентров юга Приморья.
Кажется, ну какую мы можем составить конкуренцию московским и краевым телеканалам? А ведь составили. За счёт новейшей аппаратуры и прекрасно оборудованных в Третьем Парусе съёмочных павильонов и малого концертного зала и, конечно, за счёт своего собственного вкуса: показывать только то, что сами хотели бы смотреть. Поэтому ничего удивительного, что уже после первых трансляций нашлось немало желающих прибрать к рукам наш телеканал. Представители новоявленных партий, фирм, банков начали регулярно наведываться на остров и прощупывать почву: как и за сколько, и можно ли вообще?
Никто, впрочем, не рискнул купить канал целиком, репутация в Приморье у нас уже была вполне определённая, и все прекрасно понимали, что мы всё равно будем делать только то, что сами захотим. Поэтому торг шёл за передачи, рекламные минуты, фирменные заставки. И из дела совершенно затратного сафарийское телевидение на глазах стало превращаться в нечто прилично денежное и популярное, так что через год мы уже сами не могли понять, кто кому больше принадлежит: телестудия Сафари или Сафари телестудии. Пошли в ход все наши галерные конкурсы и телеигры, театральные постановки и детские концерты, выступления заезжих знаменитостей и собственные учебные программы. Табу соблюдалось лишь в отношении производства игровых фильмов. Тут Отец Павел с Аполлонычем выступали единым фронтом.
— Ну не с чем мне с таким выдающимся выступить, — откровенно признавался барчук. — А с никому не нужным суррогатом выступать не хочется, особенно на фоне вот этого окружающего ассистентского кино.
— А выдающееся кино для нас было бы ещё хуже, — соглашался с ним Воронец. — Несоразмерно оно нашему острову, а всё несоразмерное надо удалять.
— А пятьдесят наименований книг в год — это для нас соразмерно или нет? — с прищуром вопрошал нашего Суслова Севрюгин.
— Тоже несоразмерно, но будем надеяться, что или в стране бумага кончится, или мода на домашние библиотеки лопнет.
В этом был весь обновлённый Воронцов: сошедший с вершины Заячьей сопки, но так и не взявший в свои руки бразды правления даже над собственным командорством, как
