Современный зарубежный детектив-17. Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Ангер Лиза

Селия Баум захлопала глазами. Ее рука взлетела ко рту. На несколько секунд мы уставились друг на друга: она – в своем истинном обличье, я – в своем.

– Так вы меня все-таки знаете, – сказала она, не отнимая руки от губ.

– Да.

– Это не смешно. По-вашему, это смешно?

– Я не пытаюсь никого рассмешить.

– Значит, пытаетесь сделать мне больно.

– Что?

– Зачем вы приняли облик одной из них? Той, последней по счету?

– Той? Нет. Это я и есть.

– Не может такого…

– Это действительно я.

Селия замотала головой, по-прежнему зажимая себе рот.

– Меня зовут Луиза, – сказала я. – Я – она и есть. Я – это я. Мы с подругой подстроили ваш визит, встречу со мной.

Селия прекратила мотать головой и опустила руки.

– Но зачем вы так поступили?

– Затем, что он отказывается с нами встречаться. Эдвард Ранни. Ваш сын. Мы подумали, что, может, у вас получится убедить его пообщаться с нами. У нас есть вопросы, – объяснила я, но Селия успела отключиться, и договорила я уже с пустым диваном.

– У нас есть вопросы, – повторила я, на сей раз громче, не обращаясь ни к кому.

– Дин? – Я испытала облегчение, когда он ответил на мой звонок.

Я ушла с работы, прежде чем меня успели остановить, прежде чем Сарэй спросила, чем я огорчена, прежде чем Селия оставила жалобу, прежде чем Хавьер вызвал меня к себе в кабинет и наконец-то уволил. Через дорогу был парк, но сидеть в парках я больше не могла. В кофейне в дальнем конце торгового центра все бы только пялились на меня. Идти было некуда, и я просто расхаживала взад и вперед у входа в здание.

– Что стряслось? – спросил Дин, опустив этап с приветствием.

– Как ты понял, что что-то стряслось?

– По твоему голосу.

От этих слов я почему-то заплакала.

– Ты цела? – резко произнес Дин. – Луиза? Ты в опасности? Сайлас с тобой?

– Я… Нет, ничего такого. Все нормально. Просто день был паршивый. На работе.

– И всего-то? – отозвался Дин. – Тоже мне проблемы.

Но голос у него был добрый.

– Мне захотелось позвонить тебе.

– Ты и позвонила, – сказал Дин, а затем ответил кому-то, не мне: – Нет, она в порядке.

– Кто там с тобой?

– Никто, – отрезал Дин. – Где ты сейчас?

– Гуляю.

– Гулять – это хорошо. Сделаешь глубокий вдох? А потом долгий выдох?

Я сделала, как он велел. Глубоко вдохнула. Затем выдохнула.

– Мне лучше, – сказала я. И не соврала. – Я знаю, что тебе пора.

– Мне… Да, – замялся Дин. – Но не прямо сейчас. У меня есть еще минутка.

– Правда? – пискнула я.

– Я прогуляюсь вместе с тобой, – сказал он. – Ты гуляешь, и я пройдусь.

Как-то раз я смотрела детективный фильм, в котором убийца расчленяет свою жертву и разбрасывает ее останки, а следователи находят их по одному и собирают из кусочков тело убитой. В фильме есть сцена, где они обнаруживают отсеченную ногу жертвы. Но не могут установить ее личность, не найдя головы или хотя бы кисти. А ведь хватило бы и пальца, замечает один из детективов.

12

– Я в этом больше не участвую, – заявила я Ферн.

На следующий день после визита Селии в Приемную я вновь позвонила Ферн из автотакси. Настроение было дурное, я не выспалась. Всю ночь проворочалась в постели. «Ты решила окуклиться?» – спросил Сайлас. «Да. Я стала гусеницей», – ответила я. «Что случилось?» – «Ничего, – вновь соврала я. – Обычные бабочковые дела». Сайлас засмеялся и не стал приставать с расспросами.

– Почему ты не отвечала на мои звонки? – спросила Ферн. – Я тут умираю от любопытства. Умираю в буквальном смысле. Кровь, кишки, все дела.

– Ты меня не слышишь? С меня хватит. Я в этом больше не участвую. Прости.

– Лу, – ласково произнесла Ферн так, будто у меня просто плохое настроение и нужно меня умаслить, отчего настроение только ухудшилось. – Да ладно тебе. Мы же договорились.

– Вчера все пошло не так. Она нам не поможет.

– Ты можешь попробовать еще раз.

– Нет. Я извинюсь перед ней.

– Что-что? Лу!

Мое авто остановилось.

– Извинюсь прямо сейчас. Я уже на месте.

Я думала, что Селия Баум работает в здании школы – старый красный кирпич, гулкие коридоры, запахи столовой, – но управление школьного округа располагалось в заурядном помещении посреди кабинетов ортодонтов и ипотечных брокеров в одном из офисных комплексов, напоминающих лабиринты. Я думала, что увижу Селию Баум за стойкой ресепшена («чем могу помочь?»), миску с леденцами, похожими на стеклышки. Однако за стойкой сидела вовсе не Селия. Женщина с большими глазами и пышно взбитой челкой лишь кивнула, когда я назвалась обеспокоенной родительницей. И предложила присесть, махнув в сторону кресел, которые стояли по обе стороны от стойки.

Я послушно села и попыталась представить, что скажу, если кто-нибудь выйдет ко мне и поинтересуется, чем же я так обеспокоена. К моей удаче, не прошло и минуты, как в дальнем конце коридора появилась сама Селия. Она подошла к администратору на ресепшен, сообщила, что идет в «одно приятное местечко» и спросила, не захватить ли там

– Кофе? Шоколадку? Бурбон? – предложила Селия.

– Можно все то время, которое я трачу тут впустую? – попросила женщина за стойкой.

– Можно стрихнина.

Селия коротко улыбнулась администратору и вышла за дверь, даже не взглянув в мою сторону. Я отправилась следом, на ходу бросив администратору, что скоро вернусь, чего, разумеется, делать не планировала.

Офисный комплекс напоминал фигуру оригами: четкие линии коридоров, блестящие стеклянные двери. Сверни Селия за угол, я бы совершенно точно упустила ее из вида. Но она стояла у входа в комплекс и что-то читала с экрана, словно ждала, когда я догоню. Я окликнула ее, и она вскинула голову. И решилась – я поняла это по ее лицу, увидела момент принятия решения, – подошла ко мне.

– Разве он не?.. – начала было Селия. – Потому что он рассказывал мне, что поступал так. Но все знали, что он… – Она скрестила руки на груди. – Он больше не имеет права мне лгать.

– Простите? – Я пришла в замешательство. Я понятия не имела, о чем она.

Селия скривилась.

– Вас простить?

– Простите, я не…

– Пожалуйста, прекратите… – Селия захлопнула рот, но вновь заговорила: – Прошу вас, прекратите извиняться. Я не знаю, что вам на это ответить. Прекратите, ладно? Пожалуйста!

– Хорошо.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Пожалуйста…

Селия потупилась и хохотнула.

– Можно я еще разок извинюсь? – попросила я.

Она не сказала «нет».

– Зря мы подстроили эту встречу, – сказала я. – Простите, что так вышло. И если я вас огорчила или вынудила…

– Вы меня – что? Нет, – отрезала Селия. – Нет. Я была бы только рада как-то вам помочь. Вы могли бы обойтись и без уловок, милая, – сказала она, и я поморщилась от фамильярного обращения, а Селия поморщилась в ответ на мою гримасу. – Могли бы просто попросить.

Она шагнула ко мне и чуть было не взяла за руки, но, охнув, застыла в последний момент и сцепила кисти перед собой.

Когда Селия двинулась ко мне, я отшатнулась; это произошло невольно, неосознанно, ноги словно сами отступили подальше. Я заставила себя вернуться на прежнее место и подумала, что надо бы все же взять ее за руки, но на это мне воли уже не хватило. Поэтому я, подобно Селии, тоже сцепила кисти перед собой. Так мы и стояли там, отзеркаливая позы друг друга.

– Он мой сын, – тихо произнесла Селия. – Он мой сын, и этого не изменить.

– У меня есть дочь.

– Знаю, – сказала Селия.

Конечно, знает. Молодая мать – вот как меня описывали в новостях. Так назвала меня сторона обвинения во время оглашения приговора, перечисляя, что ее сын со мной сделал. Так назвала меня комиссия по репликации, объявляя, что нас вернут к жизни.

– Он мой сын, – повторила Селия. И поднесла сцепленные руки к губам, будто взмолилась к кому-то. – Я спрашиваю себя: могу ли я не любить его? Я хочу, чтобы вы знали: я задаюсь этим вопросом. И ответ на него всегда «нет». Просто нет, и все. Знаете, как говорят: даже вопроса такого не стоит. Так и есть. Нет вопроса. Только бессмысленные слова. У нас с ним осталось двадцать семь дней. А потом его введут в обскурацию. Он не умрет. А вот я рано или поздно умру. И на этом все. Для нас с ним. Меня утешает мысль, что он очнется в будущем, очнется… исцелившимся. Не знаю. Может, не стоит мне об этом думать. Но, как я уже сказала, он мой сын.