Презумпция виновности - Макс Ганин
Гриша ещё раз поблагодарил её и снова напомнил, так чтобы слышал Чурбанов – завтра она должна связаться с Ириной и всё подробно с ней обсудить. Они разговаривали почти час, и оба были этому рады. Временами казалось, что ничего не изменилось – Гриша находится в загранкомандировке и никакой опасности нет.
В приподнятом настроении Григорий передал телефонную трубку Саше и подсел за «дубок» к читающему Булгакова Валере.
– Ну что, всё в порядке! Завтра моя твоей наберёт, и они договорятся о встрече, – обнадеживающе начал Григорий. – Ей, конечно же, понадобится какое-то время на вывод денег, но, думаю, в назначенный опером срок мы уложимся.
Валера широко улыбнулся и на радостях стал жать Грише руку, утверждая, что он никогда в нём не сомневался и ещё в автозаке понял, что Григорий – стоящий мужик. После того как розовые сопли закончились, Тополев улёгся к себе на «пальму» и продолжил смотреть легендарный советский фильм о сыщике и его друге, под который вскоре уснул.
Во вторник к Григорию должен был прийти адвокат, которого он очень ждал. Поэтому с самого утра стал готовиться к встрече. По очереди расспрашивал Валеру и Иваныча: в какое время его могут вызвать, как работают адвокатские комнаты и сколько времени отводится на встречу. Он постоянно следил за часами на телевизоре и после полудня начал заметно нервничать.
– Не волнуйся, Гриша! – успокаивал его Валера. – Тебе же вчера жена рассказала, какие там жуткие очереди для того, чтобы сделать передачку. Абсолютно такие же и у адвокатов. Они так же занимают очередь посреди ночи и ждут по полдня, когда их запустят внутрь. Обычно у хороших и дорогих адвокатов есть помощники, которые бегают по инстанциям – приезжают ни свет ни заря к тюрьмам и всё такое. У твоего адвоката есть такие люди?
– Я не знаю, – волнуясь, ответил Григорий. – Я его первый раз увидел на суде. Он даже с делом не успел тогда ознакомиться. Его друзья мои наняли. Якобы бывший прокурор Рязанской области.
– Ну, вот видишь. Прокурор. Значит, человек со связями. Не переживай, если сказал, что сегодня придёт, значит придёт.
– Если до четырёх тебя не заберут из камеры, значит, сегодня уже точно не вызовут! – поставил точку в разговоре опытный Иваныч. – И потом не забывайте, у них там в адвокатских тоже обед с часа до двух. Поэтому можешь расслабиться и до половины третьего даже не собираться никуда. Давайте лучше пообедаем, глядишь, и время побыстрее пройдёт.
Как и говорил Степанов, в начале третьего дверь камеры открылась, и выводной прокричал: «Тополев слегка»! Это означало, что Гришу вызывали куда-то внутри тюрьмы. Оказалось, что есть ещё такие термины как «по сезону» – значит, выезд либо на суд, либо на следственные действия, и «с вещами на выход» – это либо перевод в другую камеру, либо на этап в лагерь или в другую тюрьму.
Григорий впрыгнул в кроссовки, одел по совету Иваныча олимпийку и вышел на продол. Выводной вместе с продольным ходили по коридору и собирали из камер таких же, как Гриша, заключённых для доставки к адвокатам или следователям. Сформировав груПу из пяти человек, их повели по длинным коридорам и лестницам. Покинув относительно благополучный корпус БС со свежим ремонтом стен и потолков, они оказались в блоке общих камер. Обшарпанные светло-коричневые стены и тёмно-серый облезлый потолок внушал беспокойство и тревогу. Широкие продолы, разделённые высокими «локалками» – решётками от стены до стены и от пола до потолка, разделяющие коридор на секции, с широко расставленными дверями камер. Эти двери тоже были плохого качества и не такие современные, как на БС. Складывалось впечатление, что тебя из больничной палаты кардиологического отделения спустили в морг, где его обитателям и так наплевать на внешний вид помещения, а обслуживающий персонал давно привык к виду руин и сочащемуся запаху сырости и гнили.
Наконец, конвоир остановился у широкой металлической двери с большим окном, через которое бил яркий свет. Он еще раз пофамильно проверил всех присутствующих и запустил груПу внутрь. Перед Гришей открылось огромное сводчатое помещение с белыми пластиковыми дверями по правую и левую сторону. Большая верхняя часть большинства дверей была стеклянной и прозрачной. Через них можно было наблюдать людей, которые сидели по разные стороны столов. Посередине коридора справа стояла средних размеров металлическая снизу и стеклянная сверху будка охраны, которую Гриша мысленно окрестил «сторожкой». Напротив неё влево уходил маленький светлый коридор, куда и повели пятерых узников с БС.
Построив всех у стены, дежурный по корпусу комнат переговоров стал называть фамилии арестованных и сопровождать их по очереди в забронированные посетителями мини-офисы. Гришу отвели к комнате №6, где его с нетерпением ждал Роман Шахманов.
– Григорий, привет! – поздоровался адвокат, не выходя из-за стола. Чего тебя так долго вели? Я с одиннадцати часов жду!
– Я не знаю… – удивлённо и как-то подавленно ответил Гриша, явно не ожидая такого начала разговора. – Меня только минут пятнадцать назад забрали из камеры.
– Ну да ладно. Времени просто жалко. У меня на сегодня ещё много планов. Как твои дела? В какой ты камере?
– Я в двести восемьдесят восьмой. Это в блоке «большой спец». Сокамерники хорошие. У нас есть телевизор, холодильник. Камера чистая. Даже есть … – Гриша, согнув средние пальцы и оттопырив большой и мизинец, показал телефонную трубку. – Так что можем, если надо, обсуждать срочные вопросы.
– И не думай даже! Здесь всё … – Рома покрутил указательным пальцем вокруг головы, объясняя, что всё прослушивается. – А ваши эти … – он повторил знак телефона и продолжил – … в первую очередь. Можешь даже не сомневаться! Я тебе как бывший прокурор говорю. Мы специально в камеру такие вещи разрешали пронести, чтобы дыры в уголовном деле затыкать и старые преступления раскрывать. Зэки народ тёмный и болтливый и частенько в эфир нужные для правоохранительных органов вещи выдают.
Только о природе и погоде! Никаких обсуждений и подробностей по «делюге»57, ты меня понял? И мне ни-ни! Все обсуждения и факты только здесь и только со мной.
Он достал из портфеля маленькую пластиковую коробочку, похожую на точилку, и показал её Грише.
– Вот с этим мы можем быть с тобой полностью спокойны и разговаривать абсолютно открыто и смело.
Шахманов убрал «глушилку»58 обратно в портфель и поставил его под стол. Открыв папку, лежавшую на столе, достал листы бумаги и передал их Григорию.
– Это доверенности на сбор документов в государственных органах власти, на представление твоих интересов в судах, договор с моим адвокатским бюро и квитанция о выплате мне адвокатского гонорара в размере 175 тысяч рублей.
– Деньги вам уже заплатили? – спросил Григорий, подписывая документы.
– Да, конечно. Лариса передала мне всю сумму прямо перед заседанием суда.
– А что включено в эти деньги?
– Всё. Сто пятьдесят за досудебное разбирательство, в том числе апелляцию на твой арест в Мосгорсуде, и двадцать пять тысяч за участие на суде. Апелляция и кассация приговора, если потребуются, будут стоить дополнительных денег, но об этом пока рано говорить.
– Понятно. Хочу с вами посоветоваться. Сокамерники просят миллион рублей для опера Володи Клименко, чтобы тот оставил меня в их камере. Как вы думаете, соглашаться или нет?
Гриша специально задал этот вопрос Роману, зная, что он обязательно расскажет об этом его друзьям – Антону Животкову и Валере Смирному. Чтобы ребята поняли, что его нахождение в тюрьме может им дорого стоить и начали быстрее искать выходы на всех заинтересованных лиц, которые помогут закрыть дело или перевести Григория под домашний арест, где он уже сам сможет включиться в борьбу.
– Это похоже на вымогательство и мошенничество! Таких цен нет, насколько я знаю. Вип-камера на этом централе стоит 100 000 в месяц, но у тебя далеко не вип! Хочешь, прямо сейчас напишешь мне заявление, и я сегодня же начну
