Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

Арби Бараев некоторое время служил постовым ГАИ, куда его по-родственному устроил дядя по матери Ваха Арсанов, впоследствии стал одним из видных лидеров чеченских сепаратистов.

Клан Бараевых за время чеченских кампаний был широко известен торговлей взятыми в плен и похищенными людьми. Некоторые специалисты, изучавшие деяния этих преступников, склоняются к мнению, что этой деятельностью Бараевы занимались еще активнее, чем непосредственно боестолкновениями с федеральными войсками.

Считается, что боевиками исламского полка «Джамаад» в Чечне, возглавляемого Арби Бараевым, в числе прочих были похищены спецпредставитель президента России, генерал-майор российской армии, многие российские офицеры и журналисты, а также четверо граждан Великобритании и один новозеландец. С пленниками не церемонились: когда боевиков Бараева не устроили результаты переговоров по выкупу заложников, четверым иностранцам отрезали головы и выбросили их на дорогу».

— На них есть выход? — с надеждой спросил Гриша и посмотрел на Аслана.

— Они самые настоящие отморозки! — эмоционально ответил чеченец. — Ваха Обуевич точно с ними никаких дел иметь не станет. Поэтому нет, с моей стороны помощи не жди.

— Ну хоть какой-нибудь контакт-то на них дайте! — жестко попросил Тополев. — Их друзья, враги, хоть кто-то! Нам надо только узнать, у них Юрка или нет.

— Можно попробовать со стороны бывших сослуживцев в ГАИ зайти… — предложил Рэмбо. — Они ведь как-то перевозят своих пленников и не всегда только по подконтрольной им территории, а значит, им помогает кто-то из ныне действующих милиционеров.

— Отличная идея! — обрадовался Григорий. — Сможешь пробить эту информацию у своих разведчиков?

— Конечно, смогу. Только плати! — ответил прапорщик и засмеялся.

Вскоре с помощью друзей Рэмбо удалось в окружении Бараевых найти и завербовать информатора, который сообщил место нахождения Юры. Группа выдвинулась незамедлительно.

— Так как нужное нам селение находится в горах Шатойского района, то есть на территории, контролируемой боевиками, нам придется действовать без российского спецназа, — заключил Рэмбо.

Вместе с Гришей поехали пять чеченцев-милиционеров, приданных ему благодаря связям ушлого прапорщика, и пятеро боевиков из отряда дружественного Аслану полевого командира.

— А они не переубивают друг друга? — поинтересовался Тополев у Аслана, когда тот привез своих бородатых соплеменников на точку сбора.

— Почему? — искренне удивился тот.

— Ну как же? Милиционеры за нас, а боевики — против… Эти люди — по разные стороны баррикад, враги!

— Они в первую очередь чеченцы! — гордо ответил Аслан. — Если покопаться в их родословных, даже поверхностно, то я тебя уверяю, что они еще и какими-нибудь родственниками окажутся по линии матери, поэтому за них не переживай. Чеченец чеченца резать просто так не станет!

— Ничего себе «просто так» … Война же идет!

— Это у вас война, а у них — борьба за независимость!

— Мы же оба с тобой знаем, что это не так, — ухмыльнувшись сказал Гриша. — Все дело в ресурсах и деньгах.

— Мы с тобой знаем, но им говорить не будем. Пусть живут в своем мирке, пока не перебили, — весело ответил Аслан и подмигнул Тополеву.

На трех джипах группа выдвинулась в сторону города Шатой. Рэмбо тоже порывался отправиться с Григорием, но Аслан отговорил его, сославшись на то, что там его обязательно пленят и посадят в яму на привязь. У Гриши шансов уцелеть было гораздо больше — благодаря мандату от самого Вагаева: но тем не менее рисков оставалось тоже немало. Несмотря на то что все члены группы были прекрасно экипированы и вооружены — имели при себе спутниковую связь с возможностью контактировать с самыми значимыми в Чечне людьми, все они прекрасно понимали, что направляются в вотчину отморозков, для которых самыми большими авторитетами давно уже стали зеленые бумажки с портретами американских президентов.

Добравшись до селения, обнаружили всего несколько уцелевших хозяйств. В том доме, который указал их источник, жили пожилые чеченцы — муж с женой. Им было далеко за семьдесят, разговаривали они исключительно на родном языке и были абсолютно спокойны, когда к ним завалились десять крепких мужчин. Гриша по просьбе старшего из боевиков остался сидеть в машине — ради своей же безопасности. Спустя полчаса милиционеры вернулись к автомобилям и сообщили, что и на этот раз информация не подтвердилась.

— Что, значит, его тут нет? — недоуменно спросил их Тополев. — Вы все хорошо обыскали? Других рабов расспросили?

— В этом селении рабов не держат! — ответил капитан милиции. — Мы, конечно же, все поверхностно обыскали, но никаких следов присутствия пленных не нашли.

— А какие следы вам еще нужны? — негодуя, чуть ли не выкрикнул Григорий и вылез из джипа. — Посмотрите, как тут вся территория прибрана, как камни в ограждениях ровно уложены, как огород вскопан! И вы хотите сказать, что это все два дряхлых старика сделали? Ищите лучше! А где эти борцы за независимость?

— Они в доме остались — их хозяин к столу позвал, — не поднимая глаз на Гришу, ответил милиционер.

— Ну-ка позовите ко мне их старшего! — приказал Тополев и начал налаживать связь по спутниковому телефону.

Минут через десять к нему подошел бородатый чеченец и с явно недовольным видом спросил на ломанном русском:

— Чего звал?

— Я только что разговаривал по телефону с информатором. Он еще раз подтвердил, что мой человек именно в этом доме. И что кроме него здесь еще есть рабы. Так что надо искать!

— Это у вас, у русских, умудренный сединами человек может обманывать своих соплеменников, а у нас на Кавказе это невозможно! — щуря от злости глаза, выдавил боец за независимость. Я хозяина дома прямо спросил, есть у него рабы или нет. И он, глядя мне в глаза, ответил, что ни рабов, ни пленных у него нет и никогда не было. И я ему верю!

— Отлично! — спокойно, но очень твердо отреагировал Григорий. — Тогда спроси его еще раз, кто у них так здорово хозяйство ведет. Сам посмотри вокруг. Разве два умудренных сединами старца смогут так выложить стену из тяжелых камней, вскопать сотни метров грунта и вычистить двор от помета домашней живности?

Бородач осмотрелся, изменился в лице, как будто Гриша открыл ему глаза, и быстрым шагом направился в дом.

— Иди за мной! — крикнул он Григорию, а затем посмотрел на милиционеров и махнул им рукой, приглашая вернуться в дом.

В полумраке сакли[34] на скамье сидели старик со старухой. Командир чеченских сепаратистов на повышенных тонах на своем языке общался с хозяином дома. Его жена молчала, не смея открыть рот в присутствии мужчин. Разговор явно не клеился.

— Старик уверяет, что,