Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

Они уже начинали тратить его драгоценное время, и он мечтал отделаться от назойливых визитеров как можно скорее. Гриша прекрасно понимал, что это для него не такая большая сумма — всего неделя работы, и он покроет ее полностью, поэтому даже если Рябов и не вернет кредит, то это станет для него небольшим ударом.

В прошлом году, отдыхая с семьей в Турции, Гриша познакомился с Дмитрием Грудачевым — мужем Оксаниной подруги Марины. У них тоже была дочь — и тоже Катя. Марина и Оксана вместе рожали в кремлевской больнице в 1998 году и с тех пор поддерживали отношения. Марина была из обеспеченной семьи государственного чиновника. Ее папа занимал высокую должность в правительственных структурах, а Дима, будучи очень пронырливым человеком, выгодно подженился на не столь симпатичной девочке, дабы войти в высшие круги общества. Оценив достаток и щедрость Тополева, Грудачев решил предложить ему совместный бизнес.

— Григорий Викторович! — При важных разговорах Дима всегда старался называть собеседника по имени-отчеству, подчеркивая тем самым серьезность момента, хотя при обычном общении и с согласия другой стороны переходил на «ты». — А ты не думал начать собственный бизнес? Я как погляжу, ты человек состоятельный. Хватит тебе уже на дядю коптить! Пора что-то свое открывать и зарабатывать только на себя, а не на того парня!

— Ему и в банке хорошо, — ответила за мужа Оксана.

— А что, есть конкретное предложение? — заинтересовался Гриша, услышав реакцию жены. В последнее время он старался делать все наперекор ей — в отместку за хамство и вырванные годы.

— Есть, — интригующе заявил Грудачев.

— Дим, не пудри ему мозги! Только год прошел, как он в новом банке работает. Только обустроился, закрепился, а ты его сейчас с панталыку сбиваешь! — снова вмешалась Оксана.

— Пойдем-ка пройдемся, Дима! — предложил Тополев и резко встал из-за стола. — Тут нам спокойно поговорить не дадут.

— Так вот, продолжаем разговор, — задорно произнес Грудачев, когда они отошли подальше от жен. — В аэропорту Шереметьево есть топливно-заправочный комплекс, или ТЗК. Это монополист: только он имеет право заправлять самолеты в Шарике[65]. Но авиационный керосин ему продавать может любой, кто даст приемлемую цену и отличное качество. Я знаю, где можно взять этот керосин по хорошей цене. Мне нужен выход на Кизикаева.

— На кого? — переспросил Григорий.

— Это директор и основной собственник ТЗК. От его решения зависит выбор поставщика. Мы пару раз пытались влезть со своим предложением, но нас постоянно отшивают. Для выхода на него нужен административный ресурс.

— Я поговорю с одним другом нашей семьи. Его ресурса должно хватить для такого вопроса. Главное, чтобы он не отказался помочь.

— Поговори, Григорий Викторович, поговори! Нам тысяч пять тонн в месяц согласовали бы — уже хлеб. Если этот вопрос закроем, то я тебе еще вкусных тем подгоню. За мной не заржавеет!

По возвращении из отпуска Гриша первым делом рассказал об интересном предложении Грудачева маме. Будучи человеком с явно выраженной коммерческой жилкой, Екатерина с воодушевлением восприняла эту возможность заработать и решила в первую очередь обратиться к своему другу молодости Александру Невзорову. Он был бывшим генералом ФСБ и работал в данное время как раз в Шереметьево. Звонок Кати не застал его врасплох, а когда он услышал предложение встретиться и посидеть в ресторанчике, то с удовольствием согласился и примчался в «Пушкин»[66] в этот же день.

— Сашенька, здравствуй, дорогой! — улыбаясь, встретила гостя Екатерина и обнялась с ним. Тот по старинному русскому обычаю расцеловал ее трижды, а потом еще и прижался губами к руке. — Познакомься: это мой сын Григорий, преуспевающий банкир.

— Очень приятно! Александр Алексеевич, — поздоровался за руку с Гришей он. — Катюша! Сто лет, сто зим! Как же давно мы не виделись? А ты совсем не изменилась! Такая же русская красавица, как и раньше… — Невзоров еще раз оглядел свою подругу с ног до головы и добавил: — Годы над тобой не властны!

Он был невысоким и не таким уж широким в плечах и на фоне статной Екатерины смотрелся невыразительно. Григорий даже не сразу поверил, что этот человек может быть генералом ФСБ.

— А ты, Сашенька, как был душкой, так и остался. Спасибо тебе за комплименты и добрые слова! Расскажи, как ты, где ты?

Они сели за небольшой столик, зарезервированный заранее, и продолжили разговор.

— Ну, ты знаешь, Катюша, я последние десять лет работал в Сирии, а когда вернулся, меня перевели в действующий резерв и назначили генеральным директором в компанию «Аэромаш», где я по сей день и тружусь.

— А чем твоя компания занимается? — с любопытством спросила Екатерина.

— Авиационной безопасностью. Чем еще я могу заниматься? Расскажи лучше, как ты, как Богдан, как твоя мама!

— У нас все нормально, Сашенька. Бадик в порядке, ждет не дождется, когда мы все сможем встретиться и выпить как следует. Мама здоровее всех живых! Все хорошо.

— А сколько ей уже?

— Восемьдесят два.

— Как время быстро летит…

Они еще долго вспоминали минувшие дни, общих знакомых и объединившие их события. Посиделки превращались во встречу настоящих друзей, которым было о чем поговорить. Насладившись диалогом с Екатериной и доев горячее, Невзоров обратился к молодому поколению семьи Тополевых.

— А вы в чем преуспели, молодой человек?

— Гриша у нас в банке работает! — с гордостью ответила за сына мать. — Вице-президент «Конверса».

— Александр Алексеевич, я хочу свое дело начать. Денег подкопил, теперь пора найти им применение.

— Правильное стремление, поддерживаю! — согласился Невзоров.

— Так вот… У вас в Шереметьево есть такая структура — ТЗК. Знаете?

— Конечно, знаю!

— А Кизикаева знаете?

— Знаком. На совещаниях в МАШе[67] несколько раз пересекались. А что?

— Мы хотим поставлять авиационный керосин на ТЗК. Для этого нужен выход на Кизикаева, чтобы он дал добро.

— Да, без его согласия ни один грамм горючего в аэропорт не попадет… Хоть в два раза дешевле рынка предлагайте, не возьмут — это точно.

— Вот! И вы подтверждаете. Сможете с ним переговорить по нашему поводу?

— А сколько вы хотите поставлять?

— Хотя бы тысяч пять тонн в месяц, — прищурившись и делая паузы между словами, ответил Гриша. — Но если разрешит больше, то мы возражать не станем!

— Надеюсь, керосин качественный, не подпольного брожения?

— Обижаете! Наивысшего сорта!

— Я, конечно, могу с ним переговорить… — подумав с минуту, ответил Александр. — Но меня он не послушает так, как Олега. Катюш, а ты с Олегом Викторовичем на эту тему не общалась?

— Я решила сперва пообщаться с тобой — перед тем, как подключать тяжелую артиллерию, — ответила Екатерина.

— Поговорите с Сырниковым.