Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин

— Ну вот и ладненько! — заключил Андрей. — Тогда я с вами прощаюсь. Дел по горло. Извини, Катюша! Трост свое дело хорошо знает. Я оставляю вас в правильных руках. Звони, если что! — обратился он к Екатерине.

Они обнялись, она поцеловала его в щеку, и он быстро сбежал по лестнице вниз.

— Сергей, как вас по отчеству? — спросил Гриша, когда закрылась дверь за Итальянцем.

— Генрихович.

— Сергей Генрихович, я предлагаю вам должность моего советника с окладом в пять тысяч долларов. Можете не ходить каждый день на работу, как остальные сотрудники, но, если захотите появиться, мы всегда будем рады вас лицезреть.

— Советником? — ехидно переспросил Трост. — Это по каким же вопросам?

— По связи с криминальным миром, — подмигнув собеседнику, ответил Гриша.

— Что, так в штатном расписании и напишете? — ухмыльнувшись, произнес Сергей.

— Нет, эту фразу мы опустим. Просто «советник».

— Ну, раз вы меня на работу берете, тогда я буду ходить каждый день. Во сколько у вас рабочий день начинается?

— Официально с девяти, но вы можете приходить позднее.

— Зачем позднее? Не надо! Я буду как все!

— Тогда с завтрашнего дня милости просим на работу!

* * *

В выходные Гриша всегда старался проводить время с семьей на даче. Гулял с детьми по тенистым аллеям поселка, плавал в бассейне, жарил шашлыки, играл в большой теннис и высыпался перед новой трудовой неделей. Но в эту субботу после звонка Тростанецкого он не смог отказаться от приглашения и помчался в центр Москвы в бильярдную «Бульдог», которая была неформальной штаб-квартирой Троста. Там в отдельном кабинете его ждали уже изрядно поддавшие Сережа и Никон.

Александр Сергеевич был лысоват, невысокого роста, худой, с ярко выраженными морщинами на лице. Было заметно, что он много пьет, поэтому в свои пятьдесят плюс он выглядел на все семьдесят. Когда Тополев зашел за ширму выделенного для застолья бандитов пространства, то увидел следующую картину: Трост стоял с рюмкой в руке, возвышаясь над стоявшим рядом Никоном, как выпускник над первоклашкой, и они оба пили за здоровье какого-то Хожи.

— О! Гриша! — обрадованно отреагировал Сергей на появление своего нового друга. — Заходи, брат! Я тебя сейчас с таким человеком познакомлю!

— Добрый вечер! — поздоровался Тополев. — Я вижу, у вас веселье в самом разгаре?

— Мы с Сашей не виделись тысячу лет, и нам, естественно, есть что вспомнить и о чем поговорить! — ответил Трост. — Сашуль! Это мой друг и практически брат Гриша Тополев, я тебе про него говорил.

— Александр! — представился Никон. — Так вот вы какой! Мне о вас Кошкина много рассказывала. Она так и не смогла вас раскусить. Мне тут Сережа немного приоткрыл завесу ваших тайн, и многое стало понятно. Я только одно не вкуриваю: как вы смогли узнать о наших с Леной замыслах по поводу «Полянки»?

— Все просто, Александр Сергеевич! Мы ее прослушиваем, — спокойно и как бы между прочим ответил Гриша.

— О как! — слегка протрезвев от неожиданного ответа, отреагировал Никонов. — А зачем?

— Когда начальник твоей СБ — генерал контрразведки, ты не задаешь себе таких вопросов. Видимо, так было надо. И вот к чему это нас с вами привело.

— К чему? — присев на диван, спросил Никон.

— К знакомству и, надеюсь, дальнейшей дружбе! — задорно ответил Тополев и подмигнул Тростанецкому.

— С нами дружить надо, а не воевать! — поддержал своего шефа Трост.

— О чем ты, Сережа? Какая война? — возбужденно сказал Александр Сергеевич. — Не буду скрывать: было желание швырануть лохов ушастых по красоте, но тут, конечно, ошибочка вышла. Наша недоработка. Не пробили мы вас, как следует! Положился я на Ленку, а та в этих делах не шарит, видимо, совсем. Уроком мне будет.

— Сань, тебе же сказали — контрразведка! Тут твои бы тоже в лужу сели, — нажав на больную мозоль Никона, высказался Тростанецкий.

— Да… Теперь у меня все срослось… — грустно произнес Никонов. — Тема, конечно же, сладкая — эта «Полянка». Мы ее начинали, мы ее разрабатывали… А теперь что? В кусты?

— Ну почему же? — возразил Гриша. — Мы продолжаем сотрудничать с Еленой Михайловной. Нам может понадобиться ваш, Александр Сергеевич, административный ресурс, поэтому давайте дружить домами! Я уже выплатил Кошкиной четыреста тысяч долларов. Надеюсь, она с вами поделилась? Предлагаю лично вам еще столько же — после окончания сделки.

— Поделилась? — взбеленился Никон. — Да она мне почти все отдала! Четыреста тысяч, говоришь? Ну что ж, меня это устраивает. А что ты имеешь в виду, говоря про окончание сделки? Давай обговорим все заранее, чтобы потом никаких разнотолков не было. А то знаешь, как бывает? «Я не то имел в виду! А я не так понял!» Поэтому давай все на берегу обсудим.

— Конечно! Расчет между нами — после продажи «Полянки» реальному покупателю. Не нашим фирмам-однодневкам для обеспечения чистоты объекта, а именно стороннему лицу.

— Грамотно изъясняется! Не подкопаешься, — констатировал Александр Сергеевич. — По рукам!

Гриша выпил с бандитами пару рюмок водки за знакомство, за договор, за дружбу и покинул их.

В понедельник Тростанецкий сиял, как начищенный самовар. Он был очень доволен собой и принимал слова благодарности от Екатерины и Золотарева с Григорьевым. В красках и подробностях рассказывал Налобину-старшему про свой разговор с Никоном, а когда пришел Гриша, то поспешил к нему еще раз обсудить свой успех.

Будучи человеком любопытным, Тополев решил расспросить Сережу обо всем и сразу.

— Серега, ну ты просто молодчина! — восторгался Тростанецким Григорий. — Как ты так все разрулил с Никоном? Вы что, знакомы?

— Пересекались в середине девяностых как-то… — горделиво ответил Трост. — Ты пойми: меня лично, конечно же, мало кто из авторитетов знает, но моих братьев по движению до сих пор боятся — даже после их смерти. Отсюда и уважение ко мне и к моему слову!

— Что за братья по движению? Расскажи! Очень интересно, — попросил Гриша. К нему присоединились Золотарев и Григорьев. Открыв рты, они внимательно, затаив дыхание, слушали рассказ бывалого бандита и не задавали лишних вопросов.

— Когда в шестидесятых-семидесятых сложился современный воровской мир, так получилось, что квартирными кражами и воровством в Москве активно занимались кавказцы, в основном грузины. Прежде всего, гастролеры: приехал — сделал дело — уехал. Из этой среды и появлялись воры в законе: по всей стране это по большей части были грузины и абхазцы. Они многое контролировали и начали дележ, кто чем владеет. Но в те годы распределение и перераспределение происходило довольно спокойно, потому что нужно было жить в мире: и милиции не мешать, и самим существовать. В девяностые обстановка резко поменялась: появились молодые