Административный ресурс. Часть 1. Я вспомнил все, что надобно забыть - Макс Ганин
Компаньоном Михайлова в создании солнцевской ОПГ был Виктор Аверин — Авера-старший. С Михасем его свел ресторанный бизнес. Как и Михайлов, в начале восьмидесятых он работал официантом — только в ресторане «Севастополь». Молодые люди подружились и решили сколотить банду. В ОПГ Виктор Аверин пришел вместе со своим младшим братом Александром. Аверин-старший стал ближайшим соратником Михася. В середине девяностых вместе с Сергеем Михайловым они учредили благотворительный фонд «Участие», который оказывал помощь детским домам, церквям и тюрьмам.
Роль верного Санчо Пансы у Сергея Михайлова выполнял Евгений Люстратов. Он был коренным жителем города Солнцево. В 1976 году Люстратову предъявили обвинение в убийстве, но ему удалось имитировать свою невменяемость и обхитрить специалистов института имени Сербского, проводившего его психиатрическую экспертизу. Таким образом Люстрику удалось избежать тюремного заключения — вместо него он находился в психлечебнице с 1978 по 1988 годы.
Прежде всего солнцевские братки предпочитали действовать не грубой нахрапистой силой, как мы или те же их ореховские коллеги — они проявляли чудеса дипломатии. Нет, разумеется, солнцевские тоже умели, если что, показать свою удаль молодецкую. Однако в большинстве случаев выбирали дипломатию. С конкурирующими бригадами предпочитали не вести войн, а заключать мирные пакты. И даже целые союзы! Таким образом солнцевские вобрали в себя еще в начале девяностых множество других, более мелких и менее успешных ОПГ Москвы: братков одинцовских, чертановских, медведковских и так далее. Пошли на взаимовыгодный союз с люберецкой и долгопрудненской братвой. Михась умел на стрелках убеждать потенциальных противников, что вместе им удастся достичь гораздо большего…
Но главным союзом солнцевских оказался невероятной альянс с ореховскими — мощнейшей жестокой бригадой Сильвестра — Сергея Тимофеева. Такой криминальный тандем взял под контроль почти всю Москву и часть Подмосковья, серьезно потеснив даже позиции чеченских бригад из нашей лазанской ОПГ и банды Николая Сулейманова — Хозы. Солнцевские же помогли Сильвестру решить одну из главных проблем его жизни — Отари Квантришвили.
Впрочем, альянс между самой жестокой и самой дипломатической бригадами Москвы девяностых долго не продержался. К 1993 году Сильвестр и Михась все же свой союз разорвали: правда, пообещав не воевать друг с другом и все вопросы решать миром. Что и делали. А после того, как Сильвестр осенью 1994 окончательно покинул планету Земля, часть ореховских вместе с их делами ушла именно к солнцевским.
Кроме того, солнцевские значительную часть своего общака тратили не на праздные развлечения — по ресторанам с девочками, а вкладывали личные средства в подкуп высших должностных лиц, расходовали большие деньги на внедрение во власть и силовые органы. Свои люди на верхах вовремя предупреждали солнцевскую братву о любой грозящей им со стороны милиции опасности…
Солнцевские активно скупали бизнес, недвижимость за границей: в Италии, Испании, Швейцарии, Австрии и Чехии, других странах мира — вплоть до США. Это позволяло браткам этой бригады в случае грандиозного шухера аккуратно и вовремя утекать за бугор. Где, кстати, тоже свои люди имелись.
В начале двухтысячных годов Интерпол подготовил доклад о деятельности солнцевской ОПГ с 1995 года. В нем были приведены доказательства того, что группировка имеет хорошо организованную иерархическую структуру и разветвленную сеть, действующую, помимо России, в странах Европы, США и Израиле. Значительная часть представленной в докладе информации была получена сотрудниками Интерпола от ФСБ.
По данным Интерпола, в обновленном составе солнцевской ОПГ было шесть воров в законе, которые находились в их поле зрения: Вячеслав Иваньков — Япончик, Александр Бриксман, он же Огнев — Огонек, Беслан — Бесик, Джемал Хачидзе — Джемал Супамский, Захарий Калашов — Шакро Молодой и Николай Бизикачвили — Цика.
— А Никон на каких ролях у солнцевских? — поинтересовался Тополев.
— Александр Сергеевич Никонов контролирует магазин «Дом мебели» на Ленинском проспекте дом 101. Кличка — Отец Никон. Он, кстати, бывший сотрудник КГБ и родственник Михася. Дослужился в начале восьмидесятых до звания прапорщика. Стоял на входе в коричневом доме на Лубянке и проверял документы. Давеча, во время нашей с ним встречи, когда он уже окончательно подвыпил, рассказал мне, что как-то вор Слива поинтересовался у него, правда это или нет. Никон признался, что правда. Тогда пьяный в умат Слива покосился на него и сказал: «Тогда мне не по понятиям с тобой дела иметь, Саша!» А Никон ответил: «А мы с тобой только выпиваем и девок портим!» «А это можно! Это по понятиям!» — ответил ему Слива.
— Так о чем ты с Александром Сергеевичем договорился? — спросил Григорий.
— Договаривался с ним ты! — категорично ответил Сережа. — Я только обозначил ему, что нам известно о возможном кидке с их стороны, что это сильно не понравится Хоже и Максу, которые стоят рядом с нашей организацией и внимательно присматривают. Кстати, Никон, прощаясь, просил меня передать привет Лазовскому, а от Михася передал наилучшие пожелания Нухаеву.
— Ну, раз мы находимся в зоне влияния самого Хожи, то хоть расскажи нам о нем поподробнее, а то мы и слыхом не слыхивали о таком.
— С удовольствием!
Тростанецкий уже изрядно накидался вискарем, его язык развязался окончательно, и в эфир понеслось все: и что можно было рассказывать, и что — нет.
— Хож-Ахмед Таштамирович Нухаев по кличке Хожа 1954 года рождения поступил в МГУ в конце семидесятых. Помимо учебы, он занимался вымогательством, его объектами были фарцовщики и иностранные студенты. Затем он со своими подельниками начал облагать «налогом за охрану» различные криминальные элементы и кооперативы. Для борьбы с другими влиятельными группировками — такими, как люберецкая, бауманская, балашихинская и солнцевская, они придумали единую систему небольших боевых отрядов, собиравшихся в единое целое по «боевому сбору». На их счету было примерно полтора десятка значительных столкновений между группировками.
Уже весной 1989 Хож-Ахмед со своими верными людьми, число которых доходило до сорока человек, прочно обосновался в кооперативном ресторане «Лазания», расположенном в Москве на Пятницкой, в сороковом доме. До самого ареста, а его взяли в мае 1990 года, Нухаев руководил действиями своих боевиков. Сам он утверждал, что трижды совершал побег из мест не столь отдаленных. В 1991 году Дудаев, тогда президент самопровозглашенной Чеченской Республики Ичкерия, добился, чтобы Хожу этапировали в Грозный. Уже через неделю Нухаев был на свободе. Вскоре ему доверили контрабанду сырой сибирской нефти. В туапсинском и новороссийском портах работали его люди, направляя доходы от нефтяных махинаций чеченским бандитам.
