Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, парень. – Нака со стуком поставил на стол согревшуюся бутылку минеральной воды, которую использовал в качестве холодного компресса. – Ты умный парень и считаешь, что тебе прекрасно известно, что значит быть образцовым полицейским. Такие, как ты, уверены, что если они поддадутся эмоциям и нарушат инструкции, то сделают это ровно настолько, насколько нужно, и избегнут положенного наказания. Я не о выговоре от начальства, если ты об этом подумал. Ты смотришь на меня и думаешь, что этот старик нарушал правила одно за другим и в конце концов закончил охранником в продуктовом магазине, – но такой, как ты, может закончить еще хуже.
– Это… совсем не так, Нака-сан, – возразил Ватанабэ, но сам почувствовал, что его слова звучат не слишком убедительно. – Я ничего такого не думал.
– Мы не обнаружили на собаке ошейника или чипа, заявлений о потерявшемся домашнем любимце у нас тоже не было. Так что мы вызвали коммунальные службы, и они там все прибрали. Уборщики увезли труп собаки и смыли кровь с помощью поливальных шлангов. К утру все было чисто, как если бы ничего и не случилось, разве что газон был немного поврежден. Токио – город с самой низкой преступностью, так что на его улицах должны быть чистота и порядок. Скажи-ка, ты будешь есть свой сэндвич или я могу его забрать? Жена выставила меня из квартиры, даже ужином не накормив.
– Да, конечно, берите, Нака-сан.
– Вот спасибо. Ну, так что я хотел сказать… думаю, мы правильно поступили. Даже если эта собака и была домашней, лучше бы ее владельцам никогда не узнать, что с ней произошло.
Ватанабэ молчал, обдумывая услышанное. За окном, под синим навесом, защищавшим ее от начавшего моросить дождя, навытяжку стояла Мидзуки. По улице шли немногочисленные прохожие, время от времени проходили загулявшиеся допоздна компании сотрудников фирм и влюбленные парочки. Никому бы не пришло в голову, что женщина, работавшая в каких-то пяти минутах ходьбы отсюда, в отеле «Принц», совсем недавно стала жертвой серийного убийцы.
«Демона из Итабаси…»
Ватанабэ внимательно посмотрел на жующего сэндвич мужчину:
– Нака-сан…
– А-а?..
– Вы сказали, ту собаку как будто демон растерзал. Что именно вы имели в виду?
– А-а… вот как… – Нака помолчал, припоминая. – Может быть, именно так я и сказал. Чтобы ты хорошенько это себе представил.
– А какое оружие использовал преступник?
– Ну, судя по характеру повреждений, это был здоровенный кухонный нож для разделки мяса. Сантоку или гюто[469].
– Никакого расследования проведено не было?
– Из-за убийства бездомной собаки? – искренне удивился Нака. – У нас же даже заявления о пропаже не было, с чего бы полиции проводить расследование. К тому же вряд ли оно что-либо могло дать. Орудие убийства преступник забрал с собой, никаких своих вещей он на месте преступления не оставил, кроме котлеты, которой, видимо, приманил собаку, а снимать отпечатки с влажной травы и собачьей шерсти…
– А следы?
– Что?
– Ну, на газоне должны же были остаться следы того, кто это сделал, – заметил Ватанабэ. – Следы кроссовок или ботинок. По виду обуви можно было бы установить, планировал ли он ночную прогулку в парке или же зашел в него случайно.
Глупо – им и в голову не пришло, что нужно было осмотреть место убийства, это же была просто собака.
– Это же была просто собака… – пробормотал Нака. – Мой напарник, правда, сказал, что хорошо бы найти того, кто это сделал, потому что такой жестокий человек может быть опасен для окружающих. В Америке даже существует база данных по всем случаям убийств животных, к которой обращаются при расследовании насильственных действий против людей. Полезная штука, надо бы и нам завести такую. Но полиция не начинает расследование, если нет преступления. Нет заявления – нет преступления.
– Вот как… это печально.
– Ну, ты же сам работаешь в полиции. – Нака выглядел подавленным. – Знаешь, что я лично думаю… какой-то псих просто выместил свою обиду.
– Обиду?
– Может быть, ему девушка отказала или с женой поссорился. Взял нож, выпил лишнего и пошел искать бездомное животное, на котором можно было безнаказанно выместить свою обиду.
– Да, пожалуй… такое возможно…
– Я вырос в префектуре Тоттори, в сельской местности. Так вот, у нас был сосед, который однажды после ссоры с женой свернул шею курице.
– Ватанабэ-сан… – в помещение заглянула Мидзуки. – На станции требуется наше вмешательство.
Ватанабэ залпом допил кофе и поднялся из-за стола.
– Я понял. Вы свободны, Нака-сан.
– Что, даже протокол не составишь и не задержишь меня?
– Вы не сделали ничего запрещенного. Человек ведь имеет право выпить лишнего в пятничный вечер. Мы напишем в отчете, что провели с вами профилактическую беседу и впредь вы будете внимательнее. Мне бы не хотелось, чтобы вы лишились своей работы охранника.
– Спасибо тебе, – Нака тяжело поднялся из-за стола и протянул полицейскому руку, – береги себя, парень.
Всю ночь Ватанабэ и Мидзуки разбирались с мелкими правонарушениями, которых с пятницы на субботу было привычно много. Обычно никто не хотел дежурить в это время, особенно сидеть в кобане, но с тех пор, как они с Митико расстались, Ватанабэ сам вызывался работать в пятницу – это отлично помогало забыться. Когда решаешь чужие проблемы, о своих вспоминать некогда. «Это было мое собственное взвешенное решение», – мысленно напомнил себе Ватанабэ, когда под утро они с Мидзуки ехали на очередной вызов: в баре неподалеку пьяный салари-ман признался в любви своей коллеге, но, получив отказ, угрожал прирезать ее на глазах других сотрудников фирмы и своего непосредственного начальника. Скорее всего, и без участия полиции все разрешилось бы вполне благополучно: наутро «преступник» даже не вспомнил бы ни о своем страстном признании, ни о ноже, а свидетели были бы слишком деликатны, чтобы рассказать ему о ночном инциденте.
Рассказ Наки-сана не выходил у Ватанабэ из головы, пока они уговаривали преступника – заплаканного менеджера лет тридцати, выкрикивавшего бессвязные угрозы – положить нож на пол, извиниться перед женщиной и идти домой и когда они возвращались на свой пост. Что-то здесь было не так. Бывший полицейский сказал: тот, кто убил собаку в парке Ёёги десять лет назад, просто вымещал свою обиду. Не могло ли случиться так, что мужчина принял жестокость преступника за его эмоциональность? Ватанабэ со вздохом потер ладонями слипавшиеся глаза.
– Сэмпай, с вами все в порядке? – обеспокоенно спросила Мидзуки.
– Да, все в порядке,
