Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– Любой убийца считает, что он вправе распоряжаться чужими жизнями, но…
Она продолжала водить палочками по дну пароварки, не замечая, что начинка пельменей превращается в неаппетитное месиво. По-видимому, воспоминания о ее умершей тете причиняли Акико сильную боль.
– Арэксу-сан, простите, я не разбираюсь в подобных вещах. Мне кажется, сама идея того, что убийца мог испытывать к кому-то сильную привязанность, довольно глупая и подходит только для развлекательного сериала. Если бы тетя была жива, она смогла бы объяснить это гораздо лучше. Если бы актер мог в точности воссоздать образ убийцы, то настоящего убийцу можно было бы с легкостью узнать среди обычных людей, как вы считаете?
Александр согласно кивнул.
– Но на самом деле никто не может сказать, кто же именно является убийцей. Убийца – такой же обычный человек, как вы или я. Однако…
– Однако?..
– Каждый человек думает, что он с легкостью узнал бы убийцу, представься ему такая возможность. Как я сегодня. Именно поэтому люди смотрят подобные фильмы. Им кажется, что они могут отличить убийцу от других людей, потому что они верят образу, созданному актером. Но в реальной жизни люди не замечают черт, присущих убийцам. Я думаю, они просто не видят их, потому что это – нечто совершенно необычное. Когда человек сталкивается с чем-то, принадлежащим другому миру, он пытается объяснить это себе привычными вещами. Вы совсем не едите, Арэксу-сан. Вам не нравятся сёромпо? Попробуйте, пока они не остыли! В Токио таких нет.
Александр опустил глаза, но от одного вида белого теста, от которого поднимался пар, на него вновь накатила тошнота, и он, скомканно извинившись, вскочил из-за стола и бегом бросился из зала. Ему повезло, что уборная оказалась практически сразу напротив выхода.
Ватанабэ
Смена выдалась не из легких, – впрочем, с тех пор, как он приступил к выполнению своих обязанностей в кобане на станции Синагава, Ватанабэ с трудом припоминал, чтобы во время смены у него нашлась возможность спокойно выпить кофе и съесть купленный в комбини бэнто. Как говорил его начальник, господин Номура, «перерыв – не причина для прекращения работы, а если ты думаешь иначе, тебе нечего делать в полиции». Господин Номура быстро нашел бы общий язык с покойным отцом Ватанабэ, но подчиненные, особенно совсем молодые, его недолюбливали, считая слишком строгим. Хотя, если здраво рассудить, он был совершенно прав: неприятности не станут ждать в сторонке, пока ты пообедаешь.
– Эй, дядя, успокойся! Успокойся, одзи-сан! Не нужно так буянить!
Ватанабэ вместе с напарницей пытался урезонить здоровенного, похожего на борца мужчину лет шестидесяти, едва державшегося на ногах. В правой руке у того была канабо[466] серебристого цвета – небольшая колотушка с шипами, видимо оставшаяся с праздника Сэцубун.
– Эй, я не твой дядя, убери от меня руки! – Мужчина отмахивался от полицейских, как будто те были парой досаждавших ему шершней.
– Пожалуйста, успокойтесь! – Ватанабэ повысил голос, чувствуя растущее внутри раздражение. – Вы совершаете правонарушение!
«И откуда только берутся такие придурки?»
– Иди сюда! Сейчас я тебя проучу, сопляк! Думаешь, нацепил форму и можешь мне указывать?! Будешь знать, кто твой дядя! – взревел мужчина, в очередной раз замахиваясь колотушкой.
– У него оружие! – взвизгнула, отпрыгивая в сторону, напарница Ватанабэ и, прежде чем он успел ее остановить, выхватила свою полицейскую дубинку и огрела ею нарушителя порядка, целясь ему в плечо, но в этот момент мужчина выпрямился, и удар пришелся ему по голове. Послышался глухой стук – будто отбили мяч в бейсболе.
Издав жалобный стон, дебошир, как большой мешок риса, рухнул на мостовую.
– Сэмпай, я не специально! – Поняв, что перестаралась, девушка залилась краской. – Просто у него… у него же оружие…
Ватанабэ тяжело вздохнул: выпить кофе до конца дежурства ему теперь точно не светило. Придется тащить этого типа в участок и, если дело серьезное, вызывать ему скорую и писать кучу объяснительных.
«Да он же весит килограммов девяносто…»
– Это просто игрушка, Мидзуки-кун. Игрушечная колотушка для праздника Сэцубун. Ею маленьких детей пугают.
– Я… простите меня, сэмпай. – Девушка виновато опустила голову.
– Ладно, помогите мне его поднять. – Он наклонился и попробовал взять мужчину под правую руку. – Помогайте, Мидзуки-кун.
Его напарница послушно взяла поверженного дебошира за другую руку. Похоже, им предстояло повозиться, но, на их счастье, спустя несколько мгновений тот зашевелился и с некоторым трудом поднялся на четвереньки, пытаясь нащупать валявшуюся на земле колотушку, которую Ватанабэ уже поднял и держал в руке. Она и правда ничего не весила, – видимо, была сделана из папье-маше и обернута пищевой фольгой. Всего лишь безобидная игрушка.
– О-ох… – Мужчина схватился рукой за затылок. – Больно! Чего ты дерешься, дура?!
– Извините! – Мидзуки отпустила его руку, отчего он опять едва не упал, и склонилась в глубоком поклоне.
– Вам придется проследовать с нами в участок, – строго сказал Ватанабэ. – Сможете подняться и сесть в патрульную машину?
– О-ох… ага… – пробормотал мужчина. – Вот же угораздило с вами связаться…
Похоже, удар дубинкой его несколько отрезвил. Не без помощи Ватанабэ и его напарницы он с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, направился к припаркованной поблизости патрульной машине.
Ватанабэ перевел взгляд с картонного стаканчика кофе на сидевшего перед ним мужчину. Мидзуки была занята проверкой его документов, но Ватанабэ и без всякой проверки был практически уверен, что перед ним, прижимая к внушительной шишке на голове бутылку минеральной воды из холодильника, сидит его бывший коллега: другой бы не догадался попросить остановиться возле круглосуточного «ФэмилиМарта»[467] и взять горячий кофе и пару сэндвичей. Большинство людей уверены, что, если человек надел синюю форму и получил удостоверение, ему перестают требоваться еда, питье и сон. Правда, поначалу Ватанабэ отказался, но присмиревший пьяный дебошир возразил, что в противном случае напишет на полицейских заявление о побоях – и тогда неизвестно еще, кто окажется нарушителем. «Начальство, возможно, лишит вас обоих новогодней премии или влепит выговор», – со знанием дела заявил он.
– Итак… Нака-сан… – начал Ватанабэ.
– Ну да, конечно, детская фамилия для такого здоровяка, верно? – ухмыльнулся задержанный. – И записывается всего одним иероглифом – «середина».
– Да, пожалуй, – улыбнулся Ватанабэ. – Полицию вызвала ваша супруга?
– Дура, – коротко отрезал Нака, взял свой стаканчик с кофе, сделал большой глоток и поморщился – то ли от горечи, то ли кофе был все еще горячий.
– Ваша супруга утверждала, что вы ей
