Взгляд хищника - Оксана Олеговна Заугольная
Вот Полина и видела, что он и впрямь использует эту стратегию: помог мужчинам с шашлыком, вежливо кивал женщинам, погладил по голове какого-то чумазого ребёнка, но разговаривал только с Марией Николаевной и двумя её подругами.
Удивительное дело, но за всё время наблюдений Полина ни разу не испытала страха или приступа паники. А потом Влад вернулся с тарелкой, полной шашлыка.
«Нам и на завтра хватит, – заметил он весело. – Угощайся, Лина».
Так что всё прошло лучше, чем можно было ожидать. Полина могла не читать записку от Влада, просто знала, что на обед он может прийти. Она сварила картофель и поставила его под полотенце. С шашлыком и купленными в субботу овощами этого будет достаточно.
И теперь она могла спокойно работать, совмещая чтение с проверкой. Только вот проклятое одиночество, что давило на неё, когда Влада не было дома, никуда не делось. Может, им хотя бы завести кошку?
Полина устала ежедневно бросаться из идеального брака в опустошающее одиночество. Иногда ей хотелось, чтобы рядом был хоть кто-то. Кто-то помимо Влада. Сам Влад говорил, что они пока не готовы к детям, и Полина была согласна. Какие дети, когда столько приходится нянчиться с ней самой? Но вот хоть кто-то ещё…
Полина перелистнула ещё одну страницу рукописи. Пожалуй, в этом и было их сходство с героиней. Обеих не понимали родители и подруги. Полине было не так жаль потерять подруг – некоторые из них повели себя достаточно по-свински, но остаться одной с парой приятельниц с форума – это было чересчур. Порой Полина даже думала, что можно познакомиться с Натальей. Уж перед соседкой, которая поглядывает на её мужа, она сумеет сдержаться и не сболтнуть лишнего.
Но тут Полина вспоминала, что подруги – это те, с кем всё можно обсудить. А не те, с кем одиночество становится ещё сильнее, и желание дружить с Натальей пропадало.
Но хуже всего было с мамой и папой. Вот кто должен был поддерживать её с самого начала. Разве они не поддерживали её всегда и во всём? Разве не папа всегда был на её стороне, да он даже лгал ради неё! Теперь они были в ссоре. Интересно, они скучали так же сильно или просто вычеркнули из своей жизни с облегчением, как неудачный проект? Словно она была сломанной фарфоровой статуэткой, которой больше было не место за стеклом серванта?
Сама Полина скучала и злилась. Это же мама и папа, они должны были её понять!
А они не поняли.
Глава 8
Стояло позднее лето. Совсем недавно была их годовщина. Полина знала, что нехорошо пропускать первую же годовщину, но надеялась, что Влад не обиделся. Ей сложно было запомнить дату. Двадцать третьего или двадцать второго августа? Видимо, память и впрямь сильно исказилась, ладно хоть месяц она помнила точно!
Чтобы вспомнить точно, ей требовалось нырнуть в шкаф, где хранился старомодный фотоальбом с настоящими бумажными фотографиями. Они тогда поехали в Коломенское. Снова.
Четыре года назад.
Редкое место, где кусты не навевали дурных воспоминаний, можно было расположиться с пледом на небольшой пикник и погреться под ускользающим солнцем. Влад с утра был мрачен, и Полина даже думала отказаться от поездки. Мало ли из-за чего у него такое дурное настроение. Может, на работе проблемы, и ему позвонят, несмотря на выходной. Или голова болит, и тогда пикник точно будет испорчен.
Но её аккуратное предложение перенести прогулку встретило такое яростное сопротивление, что Полина заподозрила худшее.
Она даже позвонила маме – тогда они разговаривали пусть не каждый день, но довольно часто, и звонок этот не был чем-то особенным.
«Мне кажется, Влад собирается меня бросить, – без длинных вступлений призналась Полина. – Наверное, устал от моих закидонов».
И разозлилась на себя. Даже слово такое использовала – из лексикона родителей. Кто ещё сейчас так говорит?
«В Коломенском? – Полина почти видела, как мама недоумённо поджала губы и качнула головой. – Вот это он затейник, если так. Но с чего ему тебя бросать? Вроде так за тобой ухаживал, пока ты… А сейчас что?»
Мама никогда не могла произнести вслух то, что случилось с Полиной, и Полина её понимала. Ей и самой это признание давалось нелегко. Чему она неприятно поразилась, так это тому, как пренебрежительно и даже недовольно в устах мамы звучало это «так за тобой ухаживал». Как будто это что-то плохое.
Да и поверила она в то, что Влад решил её бросить, как-то сразу. Полина догадывалась, что родителям не нравится Влад и что это взаимно. Влад считал, что дело в его корнях – он приезжий, а не коренной москвич. Собственной квартиры в Москве нет, вот родители и посчитали его охотником за их жильём, пусть Полина и снимала теперь квартиру отдельно.
«Вы будете в Коломенском, он тебе скажет, что уходит, ты расплачешься». – Мама начала деловито конструировать печальное будущее Полины, а та даже не могла возразить. Конечно. Расплачется. А как иначе? Она привыкла к Владу. Он стал таким незаменимым, словно был частью её самой. Без него ей даже выходить куда-то было в тягость.
«Будешь плакать, а он тогда уйдёт. Пока ты сообразишь с твоими страхами, как выбраться из Коломенского, он уже будет далеко. Вернётся в квартиру и вынесет всё ценное. Что у тебя есть ценного?»
«Влад», – хотела сказать Полина, но снова онемела. Спустя годы она не могла понять, почему так легко согласилась с доводами матери.
«В общем, ключ у нас запасной от твоей квартиры есть, мы туда поедем с отцом после вашего отъезда, – решила мама. – Якобы привезём тебе кофеварку. Ты давно её просила. И если он заявится без тебя – шиш ему, а не вещи!»
Полина согласилась с её доводами и дальше уже безропотно собиралась в поездку. Влад попросил надеть нарядные горчичного цвета юбку и пиджак, а под них лимонную блузку. Полина подумала, что будет выглядеть как идиотка на пикнике в этой одежде, но спорить не стала. Ей и впрямь шёл этот пиджак, ещё бы цвет другой…
В Коломенском настроение у Полины улучшилось, и предчувствия уже не мучили, хотя Влад всё ещё был не
