Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян
– …а я и говорю, если кому суждено утонуть, от болезни какой он ни в жисть не помрет, – услышал Александр обрывок фразы, прежде чем оба повернулись к пришедшим.
– Охайо, Камата! – Рыбак, зажав в зубах сигарету, крепко пожал руку официанта. – Скажи-ка ты этому неучу, что не в силах человека обдурить свою судьбу! А то он как местные кошки, которые таскают у нас мелкую рыбешку и думают, будто обхитрили человека. Глупая твоя кошачья башка!
– Вот же вы упрямый, Нагасима-сан[224], – возразил работник станции, парень на вид чуть старше Александра. – Я всего лишь сказал, что если человек сам не идет туда, где опасно, то с ним не случится беды, а если идет, то беда с ним в конце концов обязательно случится, как ни крути.
– Ээ! – Рыбак с досады стукнул себя кулаком по колену. Пепел его сигареты, влажный от дождя, упал на землю, и он растер его об асфальт носком сапога. – Да я ж тебе о чем битый час и толкую, кошачья твоя башка! Ежели тебе на роду написано утонуть в море, можешь сколько угодно переходить дорогу на красный свет или ухаживать за тяжелобольным родственником, ничего тебе от этого не сделается. А решишь прокатиться в погожий летний денек на лодке или искупаться на общественном пляже – тут-то тебе и каюк.
– Нагасима-сан совершенно прав, – серьезным тоном сказал Кисё. – Тех, кому написана на роду та или иная смерть, синигами[225] собственными руками спасают из горящих зданий и с тонущих судов и договариваются за них с духами болезней, чтобы не отправляли их на тот свет раньше времени.
– Ну вот, что я тебе говорил! – Рыбак торжествующе взглянул на своего собеседника. – Камата хоть тебя и моложе, а знает, о чем толкует!
– Однако, – невозмутимо добавил Кисё, – оберегая таких смельчаков от преждевременной гибели, боги смерти ругают их такими словами, что все ёкаи и óни в округе затыкают уши, а когда приходит их срок, с ними уже не церемонятся.
Притихший было работник станции в ответ на это расхохотался, Такизава с Александром тоже не удержались от смешков. Рыбак посмотрел на Кисё обиженно, и его обветренное, изрезанное глубокими морщинами лицо показалось Александру похожим на лицо ребенка, которому отказали в покупке сладостей в «Судзумэ».
– Язык у тебя, Камата, как помело, и не стыдно тебе издеваться над человеком, который тебе в отцы годится.
– Простите меня великодушно, Нагасима-сан, я вовсе не думал вас обидеть! – Кисё поклонился. – Я как раз хотел спросить вас и уважаемого господина работника станции, нельзя ли в ближайшее время, хотя бы даже сегодня, уехать с Химакадзимы в Кова? Моим друзьям, – он кивнул в сторону Александра и Такизавы, – просто необходимо к среде возвратиться в Нагоя.
– Мм, вот как… – Работник станции помолчал несколько секунд, раздумывая. – Вообще-то на сегодня все паромы отменены до самого вечера, а насчет завтра пока ничего вам сказать не могу, но только если такая погода сохранится, да еще будет опасность землетрясения, то и завтра вы отсюда никак не уедете, мне очень жаль.
Он выразительно посмотрел на рыбака, тот в ответ нахмурился и покачал головой:
– Нет, не возьмусь.
– Мои друзья хорошо бы вам заплатили, – быстро сказал Кисё, прежде чем открывший было рот Такизава успел вставить слово, и тому оставалось только энергично кивнуть. – Они важные сотрудники банка, господин Такизава – финансовый директор, а господин Арэкусандору специально приехал из Америки, чтобы развивать международное сотрудничество с Японией. Будет очень неудобно, если они не смогут выполнить свои обязанности из-за погоды, как вы считаете?
– Во-от как… – Нагасима смерил Александра и Такизаву изучающим взглядом. Должно быть, в этот момент они оба меньше всего походили на важных сотрудников банка, к тому же трудно было представить причину, по которой такие люди могли бы оказаться в такое время в подобном месте.
– Я буду очень признателен вам за помощь, Нагасима-сан, – добавил Кисё.
Рыбак помолчал, сделал пару глубоких затяжек и всмотрелся в клубящуюся над морем серую хмарь. Такизава нетерпеливо переступил с ноги на ногу: чувствовалось, как ему хочется, чтобы господин Нагасима поддался на уговоры Кисё и поскорее отвез их в Кова.
– Нет, – наконец твердо сказал тот. – Не повезу, и все тут. У моря цвет плохой, сейчас плыть – не ровен час, отправишься на корм рыбам, и выйдет так, что из тебя приготовят суши те, из кого ты сам обычно готовишь суши. – Он ухмыльнулся, довольный удачной шуткой. – Так что, если вы банкиры, советую вам потратить ваши иены на сакэ и хороший обед в «Тако», раз уж вы так дружите с этим прохвостом, а старый Нагасима как-нибудь обойдется без лишних денег – к чему они ему на морском дне?
Такизава, услышав этот ответ, жалобно застонал и схватился свободной рукой за волосы на затылке.
– Как же так?! Выходит, и вправду может получиться, что мы застряли здесь на несколько дней?! Как же моя Ёрико… она ведь ждет меня! Да она ведь решит, что я нашел себе здесь девчонку и изменяю ей, прикрываясь тайфуном и землетрясением! Господин Нагасима, ну пожалуйста, отвезите нас в Кова! Я возмещу вам пять… нет, десять стоимостей билета… хотите, все сто?!
Работник станции посмотрел на него с искренним сочувствием. Старый рыбак снова угрюмо покачал головой и надвинул свою салатовую бейсболку на глаза.
– Говорю же, нельзя сейчас в море выходить. Что вы как дети малые заладили: отвези да отвези, Нагасима… подождет там ваш банк и твоя девушка, что с ними станется за несколько дней? У меня, если хочешь знать, тоже была в твоем возрасте смазливая девчонка, а посмотри на нее теперь, а еще лучше послушай, как она рот откроет, – вмиг расхочется с ними связываться, так что я бы на твоем месте так сильно не переживал.
– Послушайте, Нагасима-сан, – вмешался работник станции, – да ведь вы сами только что говорили, если кому суждено умереть от болезни или просто от старости, тот ни за что не утонет в море? Тут плыть-то всего двадцать минут, а на вашем сейнере и того меньше, обернулись бы до полудня.
– Так-то оно так… – Рыбак наклонился и затушил свою сигарету об исчерканный темными полосами асфальт. – Так-то оно так, только вот
