Осьминог. Смерть знает твое имя. Омнибус - Анаит Суреновна Григорян

Он согнул руку, Миюки осторожно дотронулась до его бицепса кончиками пальцев и смущенно улыбнулась.

– Да знаю я, знаю, что там ничего нет. Я так же занимался в школе спортом, как вы вызывали землетрясения. Одна девушка рассказала мне однажды, что в детстве она умела заставлять ветер дуть сильнее, чтобы раскачать ее на качелях, а еще могла уговорить отцовские наручные часы Seiko[217] идти быстрее, чтобы вечером отец пораньше вернулся с работы. В детстве мы вообще обладаем самыми разными талантами.

– А что умели вы, господин Такизава? – спросила Миюки. – Ну, кроме кэндо, конечно…

– Ээ, да я ничего такого особенного не умел. – Такизава махнул рукой и взглянул на Александра. – Потому я и стал простым банковским служащим.

Она рассмеялась.

– Но все же банковский служащий – это тоже очень хорошо, Такизава-сан. Вы, наверное, много зарабаты– ваете?..

– Ну-у, не то чтобы… – Такизава запустил руку в волосы и взъерошил и без того растрепанную прическу. – То есть так-то оно так, конечно…

– Вы просто очень скромный, Такизава-сан! – Голос у девушки слегка задрожал. – Ваша невеста, должно быть, в вас души не чает.

– А… ну… ну да, наверное… – Такизава, похоже, окончательно растерялся.

Александр понял, что нужно вмешаться, иначе это может затянуться надолго.

– Мы с моим другом пойдем немного прогуляться, Миюки-сан. Думаю, вам лучше пойти с нами, вдруг это повторится?

– Нет, что вы, – она отрицательно покачала головой. – Хозяин будет ругаться, если узнает, что я ушла. К тому же здесь такой беспорядок.

– Вы же сказали, что боитесь землетрясений. Лучше не оставаться в здании, когда такое может произойти.

– Действительно, Миюки-тян, – поддержал Александра Такизава, который был рад смене темы. – Оставаться здесь может быть небезопасно.

– Ничего. – Она не слишком убедительно улыбнулась и, подняв руку, показала Такизаве его брелок. – Ваш кролик, если что, меня выручит.

– Это Каваками-сан рассказывала вам про часы и качели? – спросил Александр, когда они вышли из небольшого сада, окружавшего рёкан. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только шорохом дождя, как будто все замерло в ожидании повторных подземных толчков. Бамбуковая трубка сиси-одоси[218], вместо того чтобы свободно раскачиваться, уперлась нижним заостренным концом в каменную чашу, и вода лилась мимо нее на землю.

– Да, моя Ёрико, – рассеянно отозвался Такизава, раскрывая над головой прозрачный зонт. – Отец у нее был директором строительной компании «Нагоя Кэнсэцу»[219], может быть, знаете ее: в самом центре города, в районе Накамура, им принадлежит целое тридцатидвухэтажное здание возле торгового центра Midland Square.

Александр отрицательно покачал головой. Такизава удивленно хмыкнул, как будто странно было, что его собеседник незнаком с такой знаменитой достопримечательностью.

– Ёрико говорила, он сам спроектировал в здании систему окон, чтобы можно было открывать их полностью, на европейский манер, потому что ему нравилось по вечерам открывать окно своего кабинета и любоваться вечерним городом и подсвеченным фонтаном на площади возле торгового центра… – пояснил Такизава. – Он считал, что сотрудникам компании это тоже полезно – не сидеть целый день в закрытом наглухо офисе, они ведь работают в строительной компании, так что им нужно иногда отвлекаться от своих чертежей и смотреть на город, для которого они создают новые здания. Ёрико восхищалась тем, как он заботился о других. Но все же он всегда поздно возвращался домой с работы и больше времени проводил со своими рыбками, чем с семьей. Можно сказать, он относился к тому типу людей, которые живут ради других и пренебрегают собственными интересами.

– Вы с ним были знакомы?

– С отцом Ёрико? – Такизава посмотрел на Александра, как будто не вполне поняв его вопрос. – Нет, по правде… она хотела нас познакомить, но я боялся, что он не одобрит ее выбора. Я видел его на фотографиях, у него, знаете, было такое строгое лицо, как у школьного учителя математики. Моя Ёрико вся в него: кажется, даже господин Симабукуро ее немного побаивается, но я-то знаю, что сердце у нее доброе. Он умер совсем недавно, в конце августа, а я теперь жалею, что так и не решился познакомиться – может, мы бы и поладили… как вы думаете, Арэкусандору-сан?

– Ну… мне кажется, вы очень хорошо ладите с людьми, Такизава-сан.

– Еще немного, и вы превратитесь в настоящего японца. – Такизава запрокинул голову и всмотрелся в низкие серые облака. – Ну надо же, ни единого просвета! Похоже, мы здесь надолго застряли.

Его волнистые волосы, за пару дней пребывания на острове как будто еще сильнее отросшие, обнажили забавно оттопыренные уши.

– Ёрико говорила, что ее отец всегда хотел сына, но после ее рождения у мамы ухудшилось здоровье, и Ёрико так и осталась единственным ребенком в семье. Она всегда старалась заслужить его уважение, усердно училась и поступила в Тодай, а потом вернулась в родной город и устроилась на ответственную работу. Незадолго до его смерти в «Нагоя Кэнсэцу» пришел молодой сотрудник, с которым ее отец неожиданно сблизился, хотя Ёрико говорила, что до этого у него совсем не было друзей среди коллег.

– Вот как…

– Ну да…

Такизава пнул подвернувшийся под ногу осколок глиняной ловушки для осьминогов: тот отлетел в придорожную траву, и оттуда вспорхнула маленькая потревоженная птица, должно быть прятавшаяся от дождя.

– Ёрико так прямо не сказала, но я понял, что в этом молодом человеке ее отец нашел кого-то вроде сына. Хотя офис фирмы находится в самом центре города, два-три раза в неделю после работы они ездили вместе в океанариум в порту, ужинали в ресторане и допоздна рассматривали там рыб. А потом отец пересказывал Ёрико всякие истории, которые рассказывал ему этот парень.

– Ээто…[220] – Александр не был уверен, что нужно сказать в ответ на слова Такизавы. То, что пожилой и семейный директор крупной фирмы так подружился с молодым человеком, занимавшим, скорее всего, какую-то незначительную должность, само по себе было необычно.

– Он говорил отцу Ёрико, что в детстве в его комнате стоял круглый аквариум с маленькой рыбой-фугу, которой он очень боялся: ему казалось, что ночью, пока он спит, рыба начнет раздуваться в шар и расти, разобьет свой аквариум, а потом будет становиться все больше и больше, заполнит собой всю комнату и задушит его. Его отец сначала посмеялся над его страхами, а потом рассказал ему сказку про то, как дружили осьминог и рыба-фугу: они были лучшими друзьями и всегда держались вместе, но однажды осьминог попался в ловушку, из которой никак не мог выбраться. Он стал