Рыбы поют весной - Дарья Романовна Герасимова

Да, Кит шёл домой пораньше, но понимал, что делает сейчас всё, чтобы удлинить свой путь.

На мостике сидел тигр. Белый тигр в синих цветах, хорошо знакомый Киту. Рядом, облокотившись на перила, стоял Омутов и смотрел на рыжую весеннюю воду. Кит посмотрел туда же и ещё раз удивился, как это они могли плыть на лодочке, пусть и самой лёгкой в мире, по такой мелкой реке.

Омутов был, как всегда, в своей чёрной куртке с бахромой, в джинсах. За плечом у него висел неизменный рюкзак со значками, но вид у него был не весёлый, не такой, как раньше, зимой.

— О, — обрадовался Кит, — а я вас как раз искал!

— Зачем это?

Кит рассказал, что Мила неожиданно сказала его тётке, что он тоже работает в хозяйственном, вернее, что он не продаёт мётлы, веники и вёдра, а просто с ней работает.

Омутов улыбнулся.

— Да, никак, никак она не вернётся. Всё читает, читает всякое в интернете. Интервью разные смотрит. Затянуло её как-то… Не знаю уже даже, что придумать, чтобы её отвлечь. — Он задумчиво почесал тигра за ухом, и тигр оглушительно замурлыкал. — Ничего, сейчас погуляем ещё и придумаем!

Кит пошёл дальше, на Спортивную.

Дача была на месте. Кит подошёл к забору. Дача не исчезла. Кит попробовал коснуться серых, выцветших от времени досок, но его рука прошла сквозь них и наткнулась на какую-то твёрдую невидимую преграду. Кит прикоснулся в другом месте — с тем же результатом. Он стал рассматривать дачу. Самая обычная старая дача. Несколько окошек внизу, две террасы. На верхней горит свет, занавески в соседней комнате чуть раздёрнуты. Киту показалось, что за занавеской мелькнула какая-то фигура. Свет на террасе погас.

— Пропустите меня, пожалуйста! — крикнул Кит. — Или хотя бы забор сделайте плотным! Мне надо положить извещение в почтовый ящик!

Тишина. Было слышно, как где-то капает вода и громко кричит ворона на огромной старой ёлке.

Мама суетилась на кухне. Она тоже решила вернуться пораньше.

— А то неудобно как-то перед тёткой, она приехала, а мы все стараемся с ней не встречаться. Ссоримся с ней всё время.

Пахло пирогом. С яблоками! Пахло корицей, теплом, праздником, который можно устроить так просто, в любой день, просто затеяв пироги!

Тётьлида пришла через час, когда пирог уже стоял на столе.

— Что же вы, Олечка, его не украсили никак? — заметила она. — Я всегда яблоки сверху так раскладываю, чтобы выходили розочки! А потом ещё сахарной пудрой посыпаю! У вас есть пудра?

Сахарной пудры не оказалось.

Тётьлида села за стол.

— Нет, Никита, чай удобнее наливать в чашки на отдельном столике, а потом ставить на стол. У вас чайник старый, все капли будут на столе. А ещё у вас очень старая клеёнка, вон дырка на ней. И вообще, кто ест на клеёнке, да ещё живя за городом?! Надо купить скатерти. Да, да, самые обычные скатерти. Хлопковые или льняные. У вас же есть стиральная машина? Ну вот, тогда вообще проблем нет.

Мама что-то отвечала. Кит размышлял о терпении, спокойствии и любви… Но мысли о них ни терпения, ни спокойствия, ни какой-то там любви к тётке не прибавляли. А потом он вдруг подумал: а как бы поступил на его месте Карасёв? Не Семихвостов, не Златогоров, а именно Карасёв. Кит вспомнил про рыб, про собаку, про колыхающийся в воде жемчужник. Карасёв — учёный, он нашёл бы какой-то научный подход…

— Никита, посмотри, может быть, в шкафчике всё же есть сахарная пудра. Оленька, у вас очень бестолково висит этот шкафчик, удобнее было бы, если бы его дверца открывалась в другую сторону.

Точно! Карасёв начал бы собирать факты. Считать что-то. Считать? Кит начал считать замечания, которые делала Тётьлида. Одно, второе, третье… Злость и раздражение, которые сидели внутри весь день, начали постепенно проходить.

Пятнадцать, шестнадцать… А теперь семнадцать!

Сели пить чай.

Через полчаса Кит насчитал ровно двадцать девять замечаний. «Фигасе, это же, если округлить, одно замечание в минуту!» — неожиданно восхитился он. Тётьлида явно была супермастером критики!

Мама продолжала спорить про что-то. Кит просто улыбался своему открытию и ел пирог.

А потом вернулся папа, прошёл в свой кабинет… И оттуда раздался крик боли.

Оказывается, Тётьлида утром навела там порядок, расставила и разложила всё так, как ей показалось удобным.

Глава 6. Четверг, 23 марта

Кит проснулся в шесть утра от странного булькающего звука за окном. Какая-то птица пела песню. Но какая? Звук повторился. Сквозь остатки сна казалось, что кто-то поёт под весенней водой. Кит выглянул в окно и увидел, что по забору прыгает чёрный дрозд с ярко-жёлтым клювом. Светило солнце.

Он достал учебники и сел за уроки, которые не сделал вчера.

Вчерашний вечер закончился грандиозной ссорой между папой Кита и Тётьлидой.

— Вы, Иван, должны быть мне благодарны, что я навела там у вас порядок! — громыхала Тётьлида.

— Да не было у меня беспорядка, я точно знал, где там у меня что лежит, а теперь не понимаю! — возмущался папа.

— Там пыли было море и каких-то диких чашек со столетней жижей на дне!

— Ну так и унесли бы дикие чашки, зачем всё остальное было трогать!

Кит укрылся в своей комнате и сделал вид, что лёг спать.

На этот раз Яника не танцевала. Она просто прыгала и, кажется, светилась от радости.

— Утром я в школу не пошла, сюда побежала, — рассказывала она, — дед разрешил! Так вот, утром тут всё было тихо, сонно, ну как всегда. А потом пришёл Степан Михайлович и сказал, что им нужна девочка! Ну, для показа! Что кто-то там у них заболел, или отказался участвовать, или они что-то новое придумали. Какую-то хитрую штуку, в общем, это неважно, но сейчас я поеду с ним репетировать! Кит, дорогой, пожалуйста, слетай сегодня за меня на сортировочный пункт? А я за тебя потом как-нибудь слетаю, — Яника умоляюще посмотрела на Кита и театрально сложила руки.

— Беги давай!

— Только вы с Маратом приходите обязательно! Посмотрите хоть на что-то кроме школы и почты!

— Мы тебя и так видим почти каждый день!

Яника скорчила в ответ рожицу и умчалась.

Кит попытался улыбнуться в ответ, но