Сад старинных зеркал - Дарья Романовна Герасимова

Иногда Кит спрашивал, можно ли ему съездить куда-то самому. Ну, например, навестить бабушку в Туле. Или поехать в какой-нибудь лагерь. Но родители почему-то не соглашались. Говорили, что им страшно отпускать его в такое неспокойное время.

Кит ещё раз посмотрел на посылку. Имя «Кира Никандровна Хрусталинская», написанное на коробке, ему было не знакомо. Он не мог припомнить, чтобы кто-то с таким именем приходил к ним на почту или чтобы он слышал это имя от родителей, которые были знакомы с некоторыми жителями посёлка.

Про всё непонятное или необычное, связанное с посылками, по инструкции следовало сразу же говорить Софии Генриховне, начальнице почтового отделения сто тринадцать. Кит про это помнил только потому, что София Генриховна каждый месяц напоминала основные инструкции ему, Марату и Янике как самым младшим сотрудникам Волшебной почты.

Он набрал на клавиатуре: «Почтовое отделение 113».

В ответ появилась надпись: «Если рука болит, опусти её в проточную воду. Лучше из Куниловки, не из Хрипанки».

«Почему?»

«В Хрипанке вода старая, уставшая, в Куниловке — молодая, быстрая».

Кит не особо различал воду в местных речках, обе казались одинаково мутными и скучными. Да и его вопрос «почему?» был вовсе не про воду, но он по опыту знал, что его птица редко пишет нужный ответ, чаще какие-то отдельные фразы.

Гусь-Лебедь невозмутимо взмахнул крыльями, описал полукруг над сортировочным пунктом и полетел обратно, в Кратово.

В почтовом отделении было прохладно. Вечернее июньское солнце неторопливо текло сквозь светлые тюлевые занавески и рассыпалось на полу тысячами мелких пятен. Где-то гудела зелёная пыльная муха.

У окна за старинным столом сидел Тихон Карлович в светлой летней рубашке, белых брюках и сандалиях на босу ногу. Он что-то неторопливо писал пером на обычной офисной бумаге. На левой руке у него серебрился старинный компас.

За другим столом сидела Яника и рисовала. Перед ней возвышалась горка квадратиков ткани, которые она время от времени прикладывала к рисунку.

У окошечек с операторами стояли несколько посетителей.

— Вот я и говорю Елизаровне — и зачем ты только заказала где-то кухонные полотенца с почтовой доставкой? Точно такие же можно купить в любом магазине у нас, хоть в Жуковском, хоть в Раменском. А она мне такая — а так просто покупать не интересно. Я лучше на почту пойду, со всеми поговорю там, вроде и не так скучно. А сама, вот как специально, ногу сломала, дома теперя сидит, а мне таскаться к вам по такой жаре, — возмущалась невысокая старушка в шляпке, густо усыпанной большими тканевыми цветами. Старушка стояла у окошка, за которым с противоположной стороны сидела Эльвира Игоревна.

У другого окошка худенький лысый старичок в клетчатом шарфе спорил с Милой:

— Смотрите, мне прислали целую коробку гребней и расчёсок и всего один клубочек, так?

— Так, — соглашалась Мила.

— А в описи сказано, что должны быть клубочки. Пять клубочков, понимаете, как без них идти, когда не знаешь дорогу! А ещё должны были быть платочки. Обычные такие платочки, но их тоже нет.

— Заполните претензию, что опись не совпадает с вложением, и мы отправим всё обратно.

— Нет, я не могу отправить всё обратно, нам же прислали столько гребней, это штука более редкая, чем клубочек, а платочки можно в обычной доставке заказать и потом самим доработать…

Кит поздоровался с Милой, на секунду удивился тому, что старичок ходит в зимнем шарфе, но мало ли кто как ходит. Потом вспомнил про работу и понёс мешок с посылками к полкам. Он был очень рад, что Мила опять работает у них, а не в маленьком хозяйственном магазине у станции. Кит немного замешкался, прежде чем развязать мешок: пальцы по-прежнему болели, и очень не хотелось снова дотрагиваться до коробочки.

— Всё хорошо? — София Генриховна подняла глаза от своего компьютера и внимательно посмотрела на Кита, дующего на пальцы.

— Не совсем, тут это… посылка странная, — Кит развязал мешок и показал на ледяную коробочку.

София Генриховна подошла, взяла посылку, осмотрела её со всех сторон.

— А что в ней странного? Отправление стандартное. Явных особенностей нет. «Садовая улица, серый дом под клёнами, Кире Никандровне Хрусталинской». Это ваша часть посёлка. Я всегда сама отношу посылки по этому адресу, не один десяток лет. Кира Никандровна — человек старый, давно переехала в наш посёлок. Когда-то, насколько я знаю, у них в семье случилось какое-то горе. Она замкнулась в себе и терпеть не может, когда посторонние люди заходят к ней на участок. У неё же там это… стеклянный зверинец, коллекция. Ох… но я же сегодня вечером не смогу к ней зайти, я через час уезжаю к внукам на месяц… — София Генриховна задумалась, потом посмотрела на Кита. — Давайте сделаем так: я сейчас ей позвоню, предупрежу, что посылку принесёт другой человек, а вы сходите? Это же соседняя улица с той, где вы живёте.

— А почему посылку не может отнести Харлампыч, ну то есть, я хотел сказать, Харлампович… Харлампиевич, он же, наверное, знает эту старушку?

— А она его не впустит. Я как-то пробовала.

Иван Харлампыч с утра сидел в потёртом тёмно-зелёном кресле в помещении с Гусями-Лебедями и читал какую-то толстую книгу. Книга состояла из схем и чертежей непонятных механизмов. Когда Кит вернулся из сортировочного пункта, Харлампыч, кажется, его даже не заметил. Рядом с ним за столом сидел Марат и рассортировывал по небольшим пластмассовым коробочкам гору разномастных винтиков, которые вытряхнул из большой банки. Банок с неразобранными винтиками у Харлампыча было несколько десятков. На столе, среди железок, стоял большой оранжевый чайник и несколько чашек с недопитым чаем. Выходить на жаркую, пыльную улицу никому не хотелось. Не отрываясь от винтиков, Марат махнул рукой, и Кит поставил синюю почтовую сумку с письмами рядом с их столом.

София Генриховна повертела посылку. Кит вдруг осознал, что всё это время София Генриховна спокойно держала в руках странную коробочку. Просто держала! И ничего её не беспокоило!

— Скажите, а вы это… можете держать в руках эту посылку?

— Да, а что?

— Нет, ничего, просто она показалась мне странной, холодной какой-то…

София Генриховна ещё раз осмотрела коробочку.

— Я ничего не чувствую.

Кит дотронулся до посылки. Она была холодная, но не ледяная, так, просто прохладная, как будто немного отогрелась, пока ехала в почтовом