Мои друзья - Мирча Сынтимбряну

— Митикэ, я тебе три раза уже говорил: держись по касательной. А ты, Андрей, почему все время лезешь в скобки? И вообще, что это за круг? Разве так мы учили по геометрии?

Вернувшись на кафедру, он продолжает:

— Запомните: при первом положении левое крыло танцующих возводится в куб, а правое приводится к одному знаменателю, как в первом варианте… Понятно? Ну, еще раз? Тра-ля-ля…

И Санду снова стучит компасом по кафедре. Хоровод начинает медленно двигаться.

Несколько минут лицо руководителя выражает полное удовлетворение. Круг правильный, никаких искривлений. Но вдруг Санду хватается за голову. Сбилась на этот раз левая сторона, и все топчутся и толкают друг друга локтями и коленками.

— Остановитесь! Неправильно! Ну как вам растолковать? — волнуется Санду.

Он берет компас и идет к доске.

— Внимание. Смотрите сюда! Вот круг, не так ли?.. Номер первый и номер третий делают круговое движение на тридцать градусов вокруг оси. Этот вот угол прямой, а не тупой… Ну теперь вам ясно?.. Начали! Тра-ля-ля… — отбивает он такт и мальчики кружатся снова.

Помните вы Митикэ Ионеску — мальчика в очках, со спокойными движениями, известного любителя книг? Да, это он с листом бумаги и бутылочкой клея в руках проходит мимо витрин с чучелами птиц: он ответственный за «мероприятия в живом уголке».

На столах стоит несколько ржавых жестяных банок, из которых свесились чахлые стебли, похожие на брошенную под кухонный стол зелень петрушки.

На стене висит пустая клетка. Этот «живой уголок» мог бы показаться мертвым, если бы не необычные надписи и таблички на банках. На одной из них, особенно запущенной и грязной, наклеена новенькая картонная этикетка с надписью: «Об этом растении вы можете прочитать в произведении «Остров цветов» Михаила Садовяну». Но растение завяло и пожелтело, бессильно опустились сухие листочки. На другом горшке вы можете прочитать: «Очень интересно описывает желтый донник писатель Калистрат Хогаш».

А позади зеленеющих кактусов — единственно уцелевших растений — висит плакат с надписью: «Юные натуралисты, прочтите следующие произведения: «Спящие птицы», издание второе, «Веточка орешника», «Фрам, полярный медведь».

Через месяц состоялось собрание отряда. Председатель, явно волнуясь, мнет в руках лист бумаги и печально говорит:

— Товарищи, скажу вам сразу и прямо, что я очень недоволен. Мы составили такой хороший план, наметили конкретные мероприятия, назначили ответственных за их выполнение. А что получилось? Шахматный чемпионат не проводится, живой уголок зачах, хор не поет, танцы не разучены… Что же это такое? Разве наш план нехорош? Нет, товарищи, план очень правильный. Но, скажу откровенно, нет у вас ни старания, ни настоящей заинтересованности…

Экзамен Григуцэ

Экзамены! Приближаются экзамены! Каким волнением наполняется сердце каждого ученика при этих словах! Каждого, но не Григуцэ. Я хорошо знаю этого рыжего, как пареная тыква, самоуверенного, коренастого паренька.

Прекрасный солнечный день. Легкий ветерок едва колышет листву тополей. Но стрелка барометра неуклонно движется к «буре». А как трудно, глядя на ясное небо, представить себе, что скоро разразится буря. Кажется, легче ощутить боль в зубе мудрости, который еще даже не вырос.

Григуцэ понимал, что экзамены, несомненно, наступят, но когда это еще будет? «Разве можно, — думал Григуцэ, — оттого, что через два месяца, то есть через шестьдесят дней, то есть через тысячу четыреста сорок часов, начнутся экзамены, уже сегодня, сейчас отказаться от всего интересного? Не стоять вечерами с удочкой над Кришем? Не гоняться за телятами лесника? Не бегать по холму Гоша, заглядывая в плетеные, крытые соломой шалаши, которые так похожи на доты. Оттуда хорошо сделать вылазку, замаскировавшись, подстеречь на опушке «противника» (даже если он пасется с колокольчиком на шее). Интересно также прятаться ни от кого. А когда интересно на свете, трава кажется зеленее, щавель вкуснее, небо яснее!..»

Экзамены — «абстракция», как сказал бы каждый, кто понимает это слово. И у Григуцэ не хватало времени и желания взяться за книги ни в апреле, ни в мае.

И все же, несмотря на «абстрактность», экзамены приблизились и в один прекрасный день воплотились в расписание с весьма конкретными числами. И если были еще далеко и пока не тревожили последние экзамены, то при мысли о первом — а это была география — сердце его сжалось.

«Итак, — размышляет Григуцэ, — не завтра, не послезавтра, а все-таки послепослезавтра! Три дня, две ночи — и экзамен!» Нет, Григуцэ не растеряется, как это иногда бывает с другими!

Придя домой, он достал из ранца географию. Сколько в ней страниц? Двести восемнадцать! В каждой странице сорок строк, в каждой строке восемь слов. Всего получается шестьдесят девять тысяч семьсот шестьдесят слов; значит, в три дня я прочту ее семь раз. Если исключить фотографии и карты, останется сто девяносто страниц, то есть шестьдесят тысяч восемьсот слов.

«В секунду я прочитываю два слова, в три минуты — триста шестьдесят слов, в три дня — пятьсот восемнадцать тысяч четыреста слов, — возбужденно подсчитывает Григуцэ. — Если захочу, я прочту ее восемь с половиной раз».

И Григуцэ снова переводит дни в часы, часы в минуты и секунды, подсчитывает строчки и слова, математически доказывая, что географию сдать возможно. Он вырезает ножницами картонный прямоугольник и на нем большими буквами пишет:

КАЛЕНДАРЬ СЕКУНД

Экзамен по географии

256 200 СЕКУНД

Григуцэ прибивает его к стенке и удовлетворенно осматривает. Да, времени не так мало! Главное, каждую секунду подчинить своей цели. Для этого надо исключить все, что может мешать.

«Например, какая пустая трата времени — класть косточки черешен на блюдце», — размышляет Григуцэ за обедом. Мама не позволяет их глотать. Но теперь, когда так важно выиграть даже десяток секунд, а мама отвернулась, он глотает черешни целиком, с косточками. «Да! — убеждается Григуцэ. — Упрощать все — прекрасный выход из положения».

«Например, зачем раздеваться на ночь? Это только потеря времени вечером и утром. Спать надо одетым. Гимнастику я все-таки буду делать, но… не прерывая занятий. Можно лежа на спине махать ногами и одновременно читать. Не нужно чистить зубы вечером и умываться перед сном… Да и утром необязательно. Намоюсь вдосталь после экзаменов, в море».

К двенадцати часам ночи стратегический план экзаменационной битвы был готов, а «календарь секунд» в зависимости от времени экзаменов и их отдаленности раскрашен красной и желтой красками.

«Пожалуй, гасить свет тоже лишнее, — подумал Григуцэ. — Я буду спать каких-нибудь два — три