Белая сорока. Ладожские тени - Екатерина Алексеевна Каретникова

Она чувствовала, что ничего глупее не придумаешь, но все равно не удержалась. Такой у нее был день: все понимала, но поступала здравому смыслу назло.

– Ну попробуй пореветь в следующий Новый год, – осторожно предложил Антон.

Антон предложил, а она не успела, потому что вчера Залевский ее бросил. Вот такие дела. И они больше никогда не то что Новый год не встретят вместе, они даже ни одного фильма не посмотрят. А сколько раньше смотрели! Талька даже в любви ему объяснилась под фильм. Ну почти в любви.

– Мне не нравится Пирс Броснан, – сказала Талька Залевскому ровным голосом. – И Джонни Депп тоже. И Том Круз.

Он усмехнулся и посмотрел на нее внимательно:

– Ты вообще без меня не смотришь кино?

– Смотрю. Но…

– Может, Брюс Уиллис?

– Нет. – Талька покачала головой и попыталась улыбнуться. Улыбка получилась так себе. Почти и не улыбка вовсе.

– И кто же тогда?

Она дернула плечом и выпалила:

– Не тогда, а теперь. Ты.

Талька чуть не умерла, пока это говорила, а он только посмотрел на нее долгим взглядом, и все.

– Он меня все время хочет обидеть, – жаловалась вечером Талька. – Каждый раз.

– Давай возьмем самый простой вариант, – предложил Антон.

– Какой?

– Тебе это кажется, потому что ты к нему неровно дышишь.

– А если не кажется? Тогда будет самый сложный вариант?

Антон посмотрел на нее с сомнением, но все-таки ответил:

– Если не кажется, значит, неровно дышит он.

А потом Талька вспомнила, как однажды уже прощалась с Залевским навсегда, потому что он ее бросил. Она сидела на даче, а он должен был к ней приехать. Он обещал. Он не приехал. Ни днем, ни вечером, ни на следующее утро. В окно било июльское солнце, а Тальке хотелось залезть в самый темный угол, чтобы не мешали реветь. И сил совсем не было. Даже на то, чтобы попытаться что-то понять. И она сидела, ревела и не понимала. И не знала тоже. Это было самым ужасным – не знать, почему его нет. Вернее, самым ужасным было, что не пришел, а не знать – на втором месте.

Талька вдруг подумала, что ужасно устала от его характера. Или от того, каким она себе его вообразила. Когда каждый раз говоришь и не знаешь, а вдруг это будет понято не так. И принято не так. И перевернуто с ног на голову, с левого бока на правый, а потом еще несколько раз, чтобы все перепутать наверняка. И рассердиться. Или обидеться. Честно говоря, она не понимала, что он там делает, когда исчезает до тех пор, пока она не придумает что-нибудь, чтобы он опять появился. Нет, она честно придумывала, каждый раз. Но она устала. Устала бояться, что вот сейчас все закончится и он больше не придет.

«Устала? – ехидно переспросил внутренний голос. – То есть ты хочешь отдохнуть? От него? Только не ври».

«Нет! – заорала Талька внутреннему голосу и пожалела, что его нельзя стукнуть, чтобы замолчал и не высовывался, когда не надо. – Я хочу с ним. Все что угодно, но с ним. И ничего не хочу без него. Так тебя устроит, дорогой внутренний голос? Так по-честному?»

Внутренний голос, видимо, устроило. Или он испугался, что у Тальки поехала крыша, раз она ему отвечает.

Антон приехал на дачу на последней электричке, увидел ее зареванное лицо и сразу спросил:

– Ты уже знаешь?

Талька беспомощно всхлипнула в ответ. Он не понял ее всхлипов, но продолжил фальшиво-ровным голосом:

– В больницу поедешь? Аппендицит – это совсем не страшно. И не заразно. Тебя пустят.

⁂

Антон подошел к ней поздно вечером. Деловито потрогал лоб, поморщился:

– Ну не очень. Но терпимо. Если все нормально будет, завтра домой.

Талька заулыбалась во весь рот, как будто ей сообщили невесть какую новость:

– Ура!

– Вот и я думаю, – пробормотал Антон. – Лучше сиди на даче. Там хоть воды нет.

И оказался прав на все сто. На даче даже чтоб умыться, воды не оказалось.

⁂

На берегу, прощаясь с Ладогой, Талька смотрела на камни. Их было много. Серых, белых, красноватых. Один вообще, скорее, напоминал скалу. Талька собрала камней помельче и поярче, подошла к нему и сложила маленькую пирамидку.

– Красиво, – сказал Антон.

– Раньше похожие складывали, чтоб вернуться, – заметил Денис. – Где-то камни в воду бросают, а здесь так. Или некоторые еще их раскрашивают. Из баллончика. Жалко, у нас его нет.

– Ничего, – решила Талька. – Я вернусь. Вернусь и раскрашу из баллончика.

А про себя подумала, что вернется, но только не с Денисом. Она приедет сюда с человеком, которого будет любить и который сам полюбит ее по-настоящему.

Глава девятнадцатая. Алина. 2019 год. Второй сезон

Обычно я отвечаю за свои поступки, поэтому стараюсь их не совершать, но в тот день все складывалось совсем не как обычно. Начать с того, что вечером я не занималась тем, чем обычно, а писала рассказ. Про нас: про Тима и Алину.

На самом деле, я писала его для ЛИТО, чтобы было что почитать, и имена собиралась изменить, изменить непременно. Но потом. А пока писала, мне было важно знать, что герои – это мы. И самое главное – я писала о том, что действительно было. Единственное – я не могла знать его мыслей, их я придумывала. Но понять это могли только я и Тим. Если он, конечно, уже не забыл, как оно все было.

«– И ты не боишься, что я научу тебя дурному?

– Ч-чего?

Тим заржал почти неприлично. “Вот придумала тоже”.

– Не чего, а чему, – невозмутимо поправила Алина. – Например, коротко стричься. И носить пиджаки. И постить котиков.

Тим хмыкнул. Коротко стричься его не заставит никто на земле – в этом он не сомневался. Даже если все вокруг побреются налысо и в магазинах перестанут продавать расчески. Иначе зачем было терпеть все это ворчание в школе, а потом ворчание дома и еще немного ворчания от бабушки летом в деревне?

Пиджак Тим надевал раз в жизни, когда они приехали в гости к тетушке и тетушка с мамой вдвоем потащили его в магазин. Надел, снял и поклялся себе, что больше никогда в жизни.

А котиков, вернее кошку Кашку, он и так постил в инстаграме и даже немножко в фейсбуке, но потому, что сам хотел, а вовсе не потому, что этому его кто-то научил.

Он посмотрел на Алину, прикидывая, как бы ей объяснить кое-что сразу, чтобы она не брала на себя не свое. Она встретила его взгляд, как будто поняла без слов и опять же как будто