Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский
После продолжительного семейного совета выбор пал на Ярославль, в котором Милана никогда не была. Было составлено и расписание – по другому Игорь Степанович не мог: полдня пути в одну сторону, вечерняя прогулка по городу с посещением кафе или даже ресторана, сон в отеле, гуляние до обеда и отправление домой. За полчаса уже имевшая опыт в сборах Милана покидала вещи в свой рюкзак, с которым приехала после сессии из Санкт-Петербурга.
Это был отличный план, в котором имелся лишь один изъян – для его исполнения необходимо подняться утром в субботу как можно раньше. Потому проснувшийся в шесть часов утра Игорь Степанович был вынужден перебегать от жены к дочери, вновь и вновь поочередно заставляя их подниматься с постели и собираться. И его старания не прошли безрезультатно. В семь часов они попили кофе, а в семь тридцать сидели в машине, недавно купленной четой Лугарден. Это был природный праворульный японец, заказанный Игорем Степановичем через одного своего знакомого, в прошлом сослуживца, из Владивостока. Предыдущим автомобилем семьи был китаец, у которого на шестидесяти тысячах пробега начали вылезать предупреждения о каких-то ошибках, устраняемых только в дилерском центре, отжил свое катализатор, да и многие другие агрегаты успели пройти замену за три года эксплуатации. Поэтому Игорь Степанович, плюнув на все и не решившись довериться автомобилям с пробегом на внутреннем рынке, обратился к такому варианту приобретения железного коня.
Милана, когда ей родители радостно сообщили о покупке по телефону, отнеслась к новости скептично. Поначалу она была даже уверена, что деньги исчезнут вместе со знакомым. Когда машину все же привезли, поздравила родителей с бывшей в употреблении новинкой, но сумела промолчать о том, что не ждет обещаемого японского качества и надежности. Зато теперь они ехали по дороге, слушая музыку из записей Алины Владимировны, разговаривая друг с другом – что для Миланы было не менее ценно, чем то, что родители согласились на путешествие, – и попивая кофе из взятых с собой термосов.
Когда Милана написала Филиппу, что они едут в Ярославль, он написал, что это очень хорошо, пожелал приятной дороги и посоветовал ей пару мест, где когда-то была вкусная еда и, если останется время после прогулки по историческому центру, посетить макет городов Золотого Кольца в музее на Советском переулке.
Глава 5
Воскресенье, 14 июля 2024 года
Вечер, 18:00
Филипп солгал Милане о том, что будет работать до поздней ночи в воскресенье. Ровно в семь часов вечера он вышел из кафе, держа в руках два бумажных стаканчика с кофе глясе, и направился к фордику, припаркованному на стоянке для посетителей. За рулем сидел его отец.
– Ты как, готов? – спросил Филипп, садясь на пассажирское сиденье и ставя один кофе в подстаканник ближе к отцу. – Здесь без сахара. Как ты любишь.
– Да… Спасибо, – едва слышно ответил отец, и быстрыми движениями утер слезы, наполнившие покрасневшие глаза.
– Может быть, я сяду за руль?
– Нет…
Они молча выехали со стоянки, проехали по улочкам Менделеевского и затем десять минут все также в полной тишине ехали по шоссе, отдаляясь от города. Отец шмыгал носом и часто вытирал все выступающие и выступающие на глазах слезы.
– Поворот, отец! – воскликнул Филипп, заметив, что они вот-вот проедут нужный съезд.
– Да, точно… да.
– Точно нам не поменяться?
– Все хорошо, правда.
Теперь они ехали по едва освещаемой редкими фонарями дороге, огибавшей крюком низкий решетчатый забор, за которым простилалось кладбище. Филипп старался не смотреть на него, но взгляд словно примагничивался к, казалось, бесконечным рядам надгробий и крестов.
– Я нашел, – неожиданно сказал отец.
– Нашел? Что нашел?
– Сегодня пораньше с работы уехал, чтобы, пока Лена в институте, поискать все же этого мышонка… Пипу, как… как он его называл.
– Понял… Это хорошо, – ответил Филипп, чувствуя, как где-то внутри него будто упало сердце.
Он помнил, как Никита получил Пипу. Можно сказать, отвоевал. У Филиппа был День Рождения, ему исполнилось восемь лет. А Никите было четыре годика. Вечером к семье Левиных в гости забежали их старые друзья, принесли очень вкусный торт и неказистую игрушку размером в полторы-две ладони. Это был серый мышонок с круглыми, синими изнутри, ушками, двумя торчащими ножками и ручками, расставленными в стороны. Когда игрушку подарили Филиппу, Никита, на едва державших его маленьких ножках, подошел к брату, выхватил мышонка и убежал в дальнюю часть квартиры, не переставая выкрикивать одну и ту же фразу: «Мой Пипа, мой!». Филипп оставил игрушку брату, несмотря на то, что это был подарок ему на день рождения…
– А где… где все же нашел? – шмыгнув носом, но стараясь как можно скорее взять себя в руки, спросил Филипп. – Я вроде везде искал, ведь и не один раз.
– В шкафу в его комнате. На самом дне туго завязанного пакета с игрушками лежал. Видимо, Никита хотел взять с собой, когда мы сбегали в отдельную квартиру от бесконечных истерик Лены. Но не хватило рук на этот пакет. Он же тогда буквально все с собой утащить хотел. Даже те камни с отпечатками ракушек в рюкзак сложил, что вы с ним находили в ручьях в лесу… Спасло, что лямки рюкзачка не выдержали, а то ведь потащил бы.
Теперь же они шли бок о бок с отцом по песчаной дорожке меж рядов надгробий, неся на могилу брата потертого и потемневшего от времени мышонка Пипу. С неба, затянутого черными тучами, моросил мелкий дождичек, готовый вот-вот перерасти в ливень – но отец с сыном не замечали этого.
