Утес над озером - Михаил Григорьевич Теверовский
Они остановились напротив таблички, указывавшей на нужный ряд. Протиснулись меж могильных участочков и вышли почти к самому забору кладбища, остановившись у невысокого надгробья, на котором был изображен рисунок Балтийского моря, которое так любил Никита, и написано:
Никита Георгиевич Левин
13.09.2009 – 24.08.2023
Филипп смотрел на эту надпись и не мог поверить. Сколько раз он видел имя брата, произносил. А теперь оно отпечатано на этом черном безжизненном камне… Прошло столько времени, а в голове Филиппа все равно никак не укладывалось, как это возможно… Никита прожил всего четырнадцать лет! До дня рождения оставалось чуть меньше каких-то трех недель…
– Я положу, ты не против? – спросил отец, также, как и Филипп, не сводя взгляда с надгробья.
– Да-да, конечно.
Они простояли некоторое время в полной тишине, каждый погрузившись в себя. В какой-то момент Филипп взглянул на отца. Тот словно вмиг постарел на десяток лет, осунулся, по левой щеке медленно сползала одинокая слеза. Филипп пытался придумать, что сказать правильное, хотел как-то утешить отца, приободрить – что угодно… Но правильные слова просто-напросто не приходили на ум. А в сознании пульсировала лишь одна мысль: «А вот Никита бы смог подобрать нужные слова… Смог бы сделать так, чтобы папе хоть на толику, но стало легче. Лучше бы он был жив вместо меня…»
– Никита бы точно одобрил… наш выбор. Что не у прохода выбрали место, не у всех на виду. А здесь, у забора… – прошептал едва слышно отец.
– Да. Он не любил быть на первых ролях. Как и я, всегда в тени любил оставаться… – Филипп почувствовал, как сердце прорезало жгучее чувство вины. Это ведь он уговаривал брата не сидеть дома взаперти, а тянуться к сверстникам, выходить гулять. И всё же уговорил его пойти на последнюю прогулку, во время которой Никита с друзьями отправился на проклятый утес над озером.
– И тихо здесь, хорошо… Недалеко железная дорога – слышен гул поездов. Пусть представляет, что вот-вот отправится в новое путешествие… Ведь он так любил путешествовать, открывать что-то новое…
– Да, – ответил Филипп едва слышно.
После чего они вновь несколько минут помолчали, позволяя давящей тишине окутать их, унести вглубь пожиравших остатки хоть какого-то счастья мыслей. Наконец Филипп не выдержал и, взглянув на отца, произнес:
– Пойдем, наверное, потихоньку?
– Пойдем.
Путь обратно к машине был легче. Словно какая-то часть горя и обиды на жизнь остались там, у надгробья. Только Филипп знал, что все это вернется позднее. Вернется с утроенной силой до следующего раза.
– Ты не думал подать документы в какой-нибудь институт? – неожиданно спросил Георгий Иосифович. Эту тему он поднимал не раз, веря, что так было бы лучше для психологического состояния сына, и волнуясь за его будущее.
– Пап, ну как я уеду? Оставлю тебя одного? Еще и с этой… она же совсем тебя заклюет, – шаблонно ответил Филипп.
– Просто пока результаты по ЕГЭ еще действуют. И тебе будет проще влиться. С твоим умом, я уверен, что ты быстро…
– Давай не будем об этом, – вновь отмахнулся Филипп. – Я подумаю, обещаю. Но скорее всего через годик или два.
– А если еще и службу в армию с плоскостопием опять вернут? Тогда аннулируется белый билет…
– Как будет – так будет. Не хочу пока что ничего загадывать.
Чтобы сдержать несправедливо нахлынувшую на него злость на отца – за то, что он поднял эту тему, – Филипп достал из кармана телефон и прочел сообщения от Миланы. Она уже была на полпути к Менделеевскому, кидала Филиппу фотографии из Ярославля и рассказывала о том, как она с семьей хорошо проводит время. Впервые где-то глубоко внутри Филиппа кольнула зависть. Ведь раньше они очень много путешествовали всей семьей… Но он отмел все эти черные и несправедливые мысли, постаравшись ответить как можно более радостным тоном.
– Надо будет мне сегодня позвонить бабушке, – произнес Филипп, когда они уже садились в машину.
– И я уже давненько не звонил… во вторник, правда, заходил в гости, – Георгий Иосифович глубоко вздохнул. – Тяжело, конечно. И у самого сразу воспоминания в голове роятся, и мама… Такой вот «подарок» вышел на восемьдесят шестой год жизни. Ей явно хочется выговориться, обсудить свои мысли и чувства. И понимаю все, она же, по сути, дома целыми днями. Большей частью одна, наедине с этим горем – она ведь очень-очень сильно любила Никитку… Изредка выйдет по улице пройтись хотя бы полчасика. Не знаю, как быть. Но мне очень тяжело… Даже отцу завидую – я не могу так с головой в работу уйти, а он прямо как в молодые годы в нее вцепился. Но оно и к лучшему в такой ситуации, наверное…
– Сегодня позвоню, не волнуйся. А тебе после нашей сюда поездки лучше будет выдохнуть и отдохнуть…
Но в этот вечер отдохнуть ни отцу, ни Филиппу не удалось. Припарковавшись, они все
