Опасный район - Татьяна Котова

Он где-то читал, что многие маньяки-психопаты начинали с убийства домашних питомцев. Мог ли все эти кражи совершить будущий маньяк? Значит ли это, что в микрорайоне скоро начнут пропадать люди?

Какие-то глупости он себе навыдумывал. Просто жарко, и владельцы животных открывают окна, и те лезут в широкие вазоны, которые тянутся по всей длине их экспериментальных домов, и могут уйти в другой конец двора, прежде чем их найдут.

Если так, то почему на одном из объявлений — фото хомяка? Как мог хомяк пропасть из клетки и из самой квартиры?

Их микрорайон в конце семидесятых годов служил экспериментальной площадкой для строительства, в нем возводили «ОПЖР», как любит выражаться его интеллигентная бабушка — образцово-перспективный жилой район. Бабушка взяла это слово на вооружение и смачно выплевывает его, когда ее что-то сильно злит.

В Северняке, как его ласково называли местные, адреса домов начинались со второго дома, который выглядит как лежачий кривой небоскреб. В нем пятнадцать этажей и несколько подъездов, и в каждом подъезде — до шести лифтовых шахт, то есть в одном доме уместилось штук десять обычных домов. Так что потеряться вполне можно и в одном этом доме. Потом идут три обычных дома по двадцать четыре этажа — дома 3А, 3Б, 3В. Длинные и кривые четные лежачие небоскребы чередуются с тремя нечетными, и так до восьмого дома, который упирается в Битцевский лесопарк.

Проезды между домами были подземными, чтобы большая часть микрорайона оставалась пешеходной, и под всеми домами построили гаражи. С двух сторон микрорайона стояли пруды, с третьей — лес, и еще часть проезжей улицы вокруг Северняка убрана в тоннель. В итоге микрорайон получился обособленным, а по сравнению с типовыми домами поблизости — почти элитным.

Старожилы гордились необычным пневматическим мусоропроводом, — выкидываешь пакет с мусором в мусоропровод, — и он не падает вниз в контейнер, а летит на другой конец микрорайона. А еще — подземным паркингом, устроенным в бывшем бомбоубежище и проходившем под всем микрорайоном.

Все секции в каждом корпусе соединены холлами на первом этаже, и из одного конца микрорайона можно пройти в другой конец, практически не выходя на улицу. При этом в четных домах еще в восьмидесятом году на первом этаже были магазины и дома быта по принципу «все в доме». Сейчас в этих помещениях обитают минимаркеты или, чаще, склады. Сначала предполагали, что такие образцовые дома построят и в других районах Москвы, но в итоге построили только один, в Крылатском.

Светило солнце, во дворах играли дети, мимо Сергея прошли две довольные старушки, перешептываясь друг с другом о новом соседе и его ухоженных усах. Был прекрасный теплый летний день, но Сергей почему-то поежился.

Он уже дотащил рюкзак и тележку до дома, занял любимое место в квартире — диван на балконе. Точнее, это был длинный сундук, на который они положили матрас и пуфик. Мама любила там сидеть по утрам. Или стояла, слегка опираясь на перила, с сигаретой и чашкой кофе. А они с папой любили смотреть на маму через окно прилегающей к балкону кухни. Дымок сигареты тонкой объемной струйкой тянулся вверх, а мама постепенно просыпалась, и из сонной медлительной становилась улыбчивой и бодрой.

Сергей сидел на балконе, ел подогретую в микроволновке картошку с тушенкой и смотрел на двор.

Люди начинали возвращаться с работы, шли в наушниках, что-то слушали, с кем-то говорили и не обращали внимания на тоскливые листки с объявлениями. Сергей смотрел на них и видел, как люди разобщены и сконцентрированы только на себе.

Его мысли прервал ломкий старческий голос. Маленький старичок тянул такого же древнего, как и он сам, пекинеса в сторону дальнего пруда. Сергей со своего любимого места часто наблюдал, как они с пекинесом медленно уходили в ту сторону и приходили обратно, по направлению к их общему подъезду. Сейчас престарелый Марко, как называл его хозяин, обычно добрейшая и ласковая псина, которая шла рядом с хозяином туда, куда тот хотел, уперлась всеми четырьмя лапами в землю и наотрез отказывалась идти привычным маршрутом. Марко тихо заскулил к удивлению хозяина, сделал лужу прямо на дорожке и потянул его обратно к дому.

6. Прощание

К вечеру Сергей отдохнул и занялся цветами. Ими была заставлена бывшая комната родителей. У них с бабушкой была отличная четырехкомнатная квартира в седьмом доме, в глубине микрорайона. Хотя и довольно далеко от метро, зато с отличным видом и хорошей планировкой. Справа от входа находилась бабушкина часть: гостиная и спальня, а слева — комната Сергея и напротив — бывшая родительская спальня, которую они переделали под оранжерею.

Это произошло само собой. Мама очень любила орхидеи, но они у нее постоянно сохли, потому что их ставили на узкий подоконник над жаркой батареей.

После ее смерти израненные еле ходящие ноги сами принесли Сергея в цветочный магазин. Он купил красивый белый фаленопсис. Самую простую и распространенную орхидею, и поставил там же, у батареи. Скрепя сердце выкинул старую засохшую.

Через неделю понял, что у фаленопсиса пожелтели нижние листья, и все растение уже не выглядело таким свежим и сочным, как в цветочном магазине. Пришлось залезть в сеть, пройтись по форумам заводчиков цветов и начать разбираться в этом непростом деле.

Сергей подкрутил батарею, с помощью Витька расширил подоконник и поставил на него еще пару горшков.

На их покупку ушли почти все деньги с его пособия по потере кормильцев. Но Сергей узнал, что старые цветы продаются за копейки в крупных садовых центрах, и их не так трудно выходить, и тогда они вскоре будут радовать маму на небесах.

Это увлечение поглотило Сергея, который после смерти родителей, как и бабушка, погрузился в вязкую тягучую депрессию, пропускал школу и утратил интерес к жизни, растерял друзей. Остались только упорные Витька и Пчела, друзья по биологическому кружку зоопарка.

Они помогли Сергею со стеллажами. Заставили ими комнату родителей, отодвинули их диван-кровать. Витькин папа провел проводку, и над стеллажами загорелись специальные лампы, при которых растения растут лучше. Зимой их окна светились розовым цветом. Над рассадой висели биколорные сине-красные лампы, а над взрослыми растениями — розово-фиолетовая лампа полного цикла. Сине-красный свет влияет на рост и фотосинтез, а в полном спектре освещения максимальная яркость приходится на синий и красный спектр.

Цветочный «бизнес» начался с того, что к ним с бабушкой заглянула мамина подруга Маша. Она увидела всю эту красоту, бабушкино многозначительное движение бровями, поняла, на что уходят деньги, когда ее напоили чаем с самыми дешевыми сушками. Вернулась в комнату, сделала фото цветов. И упросила Сергея продать ей пару и разместить для подруг фото других цветов.

Так постепенно соседи узнали, что Сергей выращивает удивительные цветы, может помочь советом и вернуть к жизни их растения.

Сергей продавал свои цветы не очень дорого, приходилось тратить деньги на удобрения, саженцы и свет, и все же новое хобби начало приносить им вполне приличный доход, который, впрочем, временами переходил в карман Кири и его банды.

Работы «в саду» было много. Растения нужно было полить; кого-то — подкормить, новеньких — их Сергей держал на карантине у себя в комнате — опрыскать от вредителей, осмотреть, убрать подсохшие листья, сделать новые рекламные фотографии, заменить перегоревшую лампу.

Сергей посмотрел на часы — приближалось время ужина. Он налил воды и, решив, что вполне заслужил отдых, пошел на балкон. Постоял, опершись на перила, посмотрел на лес, опустился на диван. И тут же встал, поняв, что периферийное зрение выхватило что-то необычное.

У дерева медленно полз Грибо. На шкуре сбоку расползлось бурое пятно, хорошо видное даже с балкона. Сергей кубарем сбежал по лестнице вниз, упал на колени у раненого кота.

Грибо поднял голову, сделал неимоверное усилие