С другой стороны - Екатерина Лаптёнок

Я не стала слушать дальше, сбросила кеды и ушла в свою комнату, хлопнув дверью. Перебесится? Значит, вы так к этому относитесь? Ладно.

* * *

– Ой, Анастасия Сергеевна, ты о чём задумалась? – Ой-Маша оторвалась от кучи цветных распечаток со схемами подвижных и логических игр и посмотрела на меня.

– Да так, Марьванна, ни о чём.

– Ой, да… Когда у тебя такой парень, часто, наверное, вот так думается ни о чём, – она убрала свои кудри за уши, – любовь-любовь.

– Не говори глупостей. Не думаю я ни о какой любви.

– Ой, а я думаю. Часто. Буквально везде её вижу. А ты знаешь, что у замдиректора лагеря роман с кем-то из членов комиссии?

Я вздрогнула. Но Ой-Маша, кажется, приняла это движение за интерес и продолжила:

– Ой, а у директрисы наоборот. Какая-то трагическая любовная история случилась. Давно, когда она ещё сама была заместителем директора. Местные говорят, поэтому она такая злющая. Даже Богомолкой называют.

– Не вижу логики. Богомолка – это же вроде паломница, которая молится.

– Ой, нет! – Марьванна залилась абсолютно детским смехом, но оборвала сама себя и зашептала: – Речь не о молитвах, а о самках богомола. Они знаешь что с самцами после спаривания делают?

– Знаю. Съедают. Что поделать, если самец содержит идеальное сочетание белков, жиров и углеводов для благополучия будущего потомства. Марьванна, я биолог, – я просто не могла не улыбнуться её искреннему удивлению.

– А-а-а-а, – протянула Маша, впервые на моей памяти забыв добавить своё коронное «ой».

– Давай спать.

– Ой, давай. Режим – важнейшая штука. Особенно в жизни младшего школьника, – зевнула она.

Глава 9

Тася

После ужина Лего отвёл меня в сторону.

– Тася, что случилось?

– Ничего, – я прикусила нижнюю губу.

– Можешь не рассказывать, но я же видел, как у тебя изменилось лицо, когда мы про председателя комиссии исследовательских работ говорили.

– Мельникова, Соловьёв, давайте чуть активнее. Сейчас будет общее знакомство у костра, – Белозубик обошёл нас и побежал подгонять остальных.

– Мельникова? – Лего слегка наклонил голову. – Председатель комиссии тоже Мельников. Дело в этом?

Я кивнула.

– Ты его знаешь?

– Это мой папа. С. В. Мельников, доктор наук, – мой отец, – я сжала мочку уха указательным и большим пальцами. Так мама всегда делает, чтобы не расплакаться.

– Ты из-за того, что эта «переводчица» из старшего отряда наговорила? Плюнь. Есть люди, которые развлекаются, придумывая идиотские сплетни. Может, отец тебя специально сюда отправил, сюрприз хотел сделать.

– Сделал, – процедила я. – Ты же не отцепишься?

Он блеснул глазами-угольками и улыбнулся, но взглянул на моё лицо и тут же стал серьёзным.

– Объясняю один раз. И больше мы к этой теме не возвращаемся. Родители развелись. Отец уехал от нас в марте, потому что встретил свою первую любовь. Любовь эту зовут Ольга, и работает она заместителем директора, – я развела руки в стороны. – А в лагерь меня отправила мама для стабилизации эмоционального состояния. Своего! Если бы она знала про отца, меня бы тут точно не было. Что-то подсказывает, что для него наша встреча тоже будет сюрпризом.

Я хлопнула ладонью по бедру и, не оборачиваясь, пошла к костру. Через несколько шагов на плечо мне легла тёплая ладонь. Резко развернувшись, я буквально уткнулась в Лизу.

– Тась, ты прости. Я слышала. Про твоего папу. Случайно. Мне очень жаль. Знаешь, если тебе понадобится помощь, любая, ты мне сразу скажи, – она опустила глаза.

Та-а-ак… Приплыли. Что-то подсказывало мне, что наша феечка просто не сможет удержать в себе информацию. По крайней мере, скрыть её от Сомы. А может, это и не так ужасно? Я сжала кулаки. Мысль работала со скоростью поезда метро. Отомстить. Мне могут потребоваться союзники. Я сняла Лизину руку с плеча и попыталась улыбнуться. Судя по тому, как она отшатнулась, получилось плохо.

Вожатые разожгли костёр, мы сели в круг. Справа от меня оказался Лего, и это было… приятно. От прикосновений к его жёлтой толстовке меня окутывало теплом и надёжностью. Слева, на самый краешек скамейки, сделанной из цельного бревна, примостилась Лиза. И это помогало мне удерживаться в реальности. Лиза. Отец. Ольга.

Сначала все трое вожатых заново представились и рассказали о своих увлечениях. Дарья Павловна, оказывается, уже несколько лет занималась йогой, а её картины, вышитые лентами, выставлялись во Франции и Бельгии.

Белозубик рассказал об участии в исторических реконструкциях самурайских боёв, путешествии в Японию без знания языка и за десять секунд сложил из салфетки идеального оригами-журавлика. Журавлик сделал несколько взмахов салфеточными крыльями и плавно опустился прямо в огонь. Лиза ахнула.

Третья вожатая явно нервничала, хотя и старалась казаться равнодушной. Студентка, будущий учитель биологии. Слово «учитель» она произнесла с таким выражением лица, что… В общем, всё стало ясно, и дальше я не слушала. Человек, у которого жизнь – серость, не может исправить ситуацию даже ярко-розовой маечкой, торчащей из-под форменной жилетки вожатых.

– Слушай, – перегнулась ко мне Сома через Лизину спину, – а как её зовут, я не запомнила.

– Студентка, – фыркнула я и пожала плечами.

– Я тоже не запомнила, но как-то обычно, – вступила в разговор Лиза. – Вроде Елены Владимировны или Анны Александровны что-то.

– Очень похожие варианты, – захихикала Сома и тут же стихла под убойным взглядом Белозубика. Она изобразила, как закрывает рот на невидимый замок, а ключ выбрасывает в кусты.

Дальше настала наша очередь. Назвать имя и описать сферу, в которой планируешь реализовать мини-исследование или творческий проект. Дэн был самым высоким в отряде, видимо, этим и привлёк внимание Дарьи Павловны, которая кивнула ему:

– Давай начнём с тебя.

– Без проблем, – Дэн выпрямился, – Даниэль, можно Дэн. Актёрское мастерство. Планирую подготовить монолог… А можно не называть произведение?

– Суеверный, что ли? – поддела его зеленоволосая девчонка с другого конца скамейки.

– Боится, что мы его идею сопрём, – поддакнул ей прыщавый сосед. Оба захихикали.

– Разумеется, можно не называть, – повысила голос Дарья Павловна, – просто имя и сферу. И прошу относиться друг к другу с уважением, – она посмотрела на саркастичную парочку, и те примолкли.

Мальчишки и девчонки, с которыми мне предстояло провести следующие три недели, говорили о себе. Кто-то в паре слов, кого-то вожатым приходилось прерывать, чтобы передать слово другим ребятам. В отряде оказалось три певицы, несколько художников, ещё один актёр, который посмотрел на Дэна с вызовом, и девчонка-режиссёр, одним взглядом облившая презрением обоих. Трое историков тут же объединились в группу реконструкции и за