Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали - Мишель Гербер Кляйн

Мишель Гербер Кляйн

Сюрреально, или Удивительная жизнь Гала Дали

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Татьяна Камышникова

Редактор: Наташа Казакова

Главный редактор: Мария Султанова

Руководитель проекта: Анна Туровская

Арт-директор: Татевик Саркисян

Корректор: Евгений Бударин

Верстка: Белла Руссо

Фото на обложке: Horst P. Horst / Conde Nast Collection предоставлено Getty Images

SURREAL. Copyright 2024 by Michèle Gerber Klein. All rights reserved.

Перевод, оформление. ООО «Альпина ПРО», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Майклу Уорду Стауту, подавшему мне идею написания этой книги, и моему отцу, научившему меня французскому языку

Пролог

Принцесса Леса

Львенок свернулся клубком у Галá на коленях и уютно заурчал. Из-за дверей бального зала были слышны покашливание и шарканье ног – это репортеры и фотографы нетерпеливо ждали, когда их впустят. Сальвадор бережно подтянул ремешок на головном уборе в форме единорога, который мастерил для Гала несколько дней. Чтобы ей было еще удобнее, он взбил огромные подушки из красного бархата, прислоненные к спинке кровати, а потом нежно пощекотал ее под подбородком. Гала улыбнулась. Двери распахнулись. Камеры зажужжали.

Это было в семь часов вечера второго сентября 1941 года, в небольшом калифорнийском поселке Пеббл-Бич. Океанский бриз пах солью и эвкалиптом, молодой месяц висел в чистом ночном небе так низко, что, казалось, вот-вот зацепит верхушки сосен огромного леса слева от самого модного отеля Калифорнии, Del Monte. С минуты на минуту должна была начаться арт-вечеринка четы Дали.

Гала и Сальвадор поселились здесь, в корпусе Pembroke Lodge, в начале июня. В Америке они не прожили еще и года. Двадцать восьмого июня 1940 года войска Гитлера заняли южнофранцузский город Аркашон, где они тогда работали, и Дали кинулись в Америку вместе с тысячами таких же перепуганных, сорванных с места европейцев. В спешке и неразберихе они потеряли или бросили почти все, даже самые ценные картины, которые потом забрали немцы. Франция пала, и художественный рынок перестал существовать. Дома у них больше не было, будущее казалось неопределенным, Сальвадор привык изъясняться на дикой смеси каталанского и французского языков и почти не говорил по-английски, да и Гала знала этот язык немногим лучше. Правда, их везде сопровождал покровитель, наследник металлургической компании Phelps Dodge Эдвард Джеймс, но все равно они были беженцами.

Нельзя сказать, что супругов Дали совсем уж никто не знал. Два выдающихся провокационных фильма, «Андалузский пес» (1929) и «Золотой век» (1930), созданные Сальвадором и Луисом Бунюэлем, по праву считались этапными в истории американской киноиндустрии, а тогда она и сама переживала золотой век, потому что каждую неделю кинотеатры посещали почти двадцать миллионов зрителей.

Сальвадору исполнилось тридцать семь лет, и он уже больше десяти из них стоял в авангарде мирового искусства. На его счету было восемь персональных выставок в четырех странах – Франции, Англии, Испании и Америке, – а в 1936 году его портрет украсил обложку журнала Time. Напомаженные черные волосы и трость с серебряным набалдашником сделали его для Америки воплощением сюрреализма. Только что, в 1939 году, они с Гала создали павильон «Сон Венеры» для Всемирной выставки в Нью-Йорке, на которой побывали сорок четыре миллиона посетителей и о которой много писали по обе стороны Атлантики.

Обещая, что имя Дали будет «хорошо для бизнеса», Гала, ведавшая всеми делами пары, уговорила владельца отеля Сэмюэля Морзе сделать им скидку, положенную звездам. Морзе, конечно, подпал под гипнотическое очарование глаз «цвета старого золота» – выражение первого мужа Гала, экстравагантного французского поэта Поля Элюара. Но кроме того, Морзе нашел ее «исключительно разносторонней, находчивой женщиной»[1], хорошо осознающей ценность славы. В распоряжение Дали был предоставлен бесплатный люкс с собственной студией.

Сэмюэль Морзе приходился внучатым племянником другому Сэмюэлю Морзе, который в 1832 году изобрел азбуку Морзе и телеграф. Он много строил на полуострове Монтерей и стал третьим владельцем отеля-дворца Del Monte, возведенного Чарльзом Крокером в 1818 году в испанском стиле. В 1924 году здание пострадало от пожара, но Морзе тщательно отреставрировал его и расширил территорию настолько, что сумел принять нескольких президентов США, в том числе Герберта Гувера и Теодора Рузвельта. К 1941 году Del Monte стал любимым местом членов королевских домов Европы, всемирно известных миллионеров и звезд Голливуда.

Кроме почти девяти квадратных миль[2] соснового леса, раскинувшегося по пологим холмам и неглубоким низинам, и обсаженной эвкалиптами подъездной дороги, протянувшейся на семнадцать миль[3] вдоль Тихого океана, здесь были шикарные теннисные корты, скаковой круг и озеро, где можно было покататься на лодке и порыбачить; знаменитое поле для гольфа Пеббл-Бич, сад кактусов из пустыни Аризона, комплекс бассейнов в римском стиле. В них Сальвадор по утрам плавал брассом, держа голову над водой (чтобы не замочить свои длинные, навощенные усы), и, как беззлобно шутил хроникер отеля Герберт Сервин, «напоминал тощего моржа».

Морзе, убежденный, что известность стоит в сто раз дороже рекламы, всеми правдами и неправдами заполучил себе этого лучшего рекламщика Калифорнии. Герберт Сервин продал бы душу за хорошую историю и вместе с женой Дагмар поставил себе задачу поближе сойтись с супругами Дали. Он нередко приглашал их на барбекю прямо во дворе; Герберт жарил мясо, Гала резала салаты, и обе пары узнавали друг друга все лучше и лучше. В своих воспоминаниях Сервин писал: «Дали были так близки, что говорили друг за друга. Она была всецело предана ему. Он полностью зависел от нее»[4].

Еще на юге Франции Гала и Сальвадор начали обдумывать костюмы и декорации к спектаклю