Гоголь - Иона Ризнич
– Плохо, брат! – сказал ему кто-то из товарищей, – высекут!
– Завтра! – отмахнулся Гоголь.
Но тут явились экзекуторы. Дальнейшее описывает Нестор Кукольник: «Гоголь вскрикивает так пронзительно, что все мы испугались, – и сходит с ума. Подымается суматоха; Гоголя ведут в больницу; Иван Семенович два раза в день навещает его; его лечат; мы ходим к нему в больницу тайком и возвращаемся с грустью. Помешался, решительно помешался! Словом, до того искусно притворился, что мы все были убеждены в его помешательстве, и когда, после двух недель удачного лечения, его выпустили из больницы, мы долго еще поглядывали на него с сомнением и опасением».
Было ли это и правда симуляцией или чувствительная нервная система будущего гения не выдержала и дала сбой?
И это был не единственный случай…
Очень любивший Гоголя его друг Иван Григорьевич Пащенко писал: «Страсть к сочинениям пробудилась у Гоголя очень рано и чуть ли не с первых дней поступления его в гимназию. Во время класса, особенно по вечерам, он выдвигает ящик из стола, в котором была доска с грифелем или тетрадка с карандашом, облокачивается над книгою, смотрит в нее и в то же время пишет в ящике, да так искусно, что и зоркие надзиратели не подмечали этой хитрости. Потом, как видно было, страсть к сочинениям у Гоголя усиливалась все более и более, а писать не было времени, и ящик не удовлетворял его. Что же сделал Гоголь? Взбесился! Вдруг сделалась страшная тревога во всех отделениях – «Гоголь взбесился!» – сбежались мы и видим, что лицо у Гоголя страшно исказилось, глаза сверкают диким блеском, волосы натопорщились, скрегочет зубами, пена изо рта, падает, бросается и бьет мебель – взбесился! Прибежал и флегматический директор Орлай, осторожно подходит к Гоголю и дотрагивается до плеча. Гоголь схватывает стул, взмахнул им – Орлай уходит… Оставалось одно средство: позвать четырех служащих при лицее инвалидов[14], приказали им взять Гоголя и отнести в особое отделение больницы, в которой пробыл он два месяца, отлично разыгрывая там роль бешеного».
Но было ли это розыгрышем? Много лет спустя, за несколько дней до смерти консилиум врачей признает Гоголя умалишенным.
«Вообще Гоголь отличался всякими странностями, даже и в словах…Забывая часто, что он человек, Гоголь, бывало, то кричит козлом, ходя у себя по комнате, то поет петухом среди ночи, то хрюкает свиньей, забравшись куда-нибудь в темный угол. И когда его спрашивали, почему он подражает крикам животных, то он отвечал, что «я предпочитаю быть один в обществе свиней, чем среди людей»», – вспоминал Любич-Романовский.
Балованное дитя
Отношения Никоши с родителями были очень теплыми и доверительными. «Мне с вами везде будет весело», – заверял он мать и отца. Многие ли семьи могут похвастаться этим?
Гоголь всегда с нетерпением ждал каникул и радостно ехал домой.
«Близкие каникулы не выводятся из головы… Хорошая весна была у нас: думаю, теперь можно ожидать изобилия на фрукты. Я давно уже острю на них зубы, и эти каникулы увидят ужасное опустошение в нашем саду. Жаль только, что мне не достанется отведать клубники: отойдет к тому времени», – писал он матери.
В его письмах домой видны уже приметы поэтического певучего слога, свойственного зрелому Гоголю-писателю: «Уже вижу все милое сердцу, вижу вас, вижу милую родину, вижу тихий Псёл, мерцающий сквозь легкое покрывало, которое я скоро сброшу, насладясь истинным счастием, забыв протекшие быстро горести».
И тут же мальчик Гоголь деловито переходит к практической части: «Прошу вас прислать еще денег десять рублей, которые мне следует получить. еще раз, они теперь мне пренужны, ибо мне надо расплатиться и купить еще красок для рисования».
Вместе с ним – а не в своих домах – каникулы часто проводили его товарищи. Мальчики проводили каникулярное время в Кибинцах у Трощинских. Они обожали Василия Афанасьевича – красивого и очень веселого человека, бесподобного рассказчика; восхищались Марией Ивановной Яновской – дивной красавицей; а вот дряхлого старика Трощинского побаивались: с детьми он держал себя недоступно и едва ли промолвил с ними даже слово.
Гоголь, слегка капризничая, выпрашивал для себя лучший экипаж, в котором бы уместились все его друзья: «Ежели вы будете присылать за нами, то, пожалуйста, пришлите нашу желтую коляску с решетками и шестеркою лошадей. Не забудьте – коляску с зонтиком; в случае дождя, чтобы нам спокойно было ехать, не боясь быть промоченными. Я думаю, папенька не забыл сделать того, о чем я его просил, именно – для меня лошадку».
Сохранились и другие его письма, в которых он просит у родителей то одно, то другое… Но главным для юного Гоголя были книги! Он писал маменьке: «Еще, сделайте милость, пришлите нам на дорогу, для разогнания скуки долго оставаться на постоялых дворах, несколько книг из Кибинец. Но вместо повестей пришлите вы нам книгу под заглавием: «Собрание образцовых сочинений» в стихах, с портретами авторов, в шести томах».
По самому тону этих просьб видно, что отказа в них не было. Еще частенько Гоголь просил присылать ему выходившие в печати стихи Пушкина. Каждую новую главу «Евгения Онегина», поэмы «Цыганы», «Полтава», «Братья-разбойники» он тщательно переписывал на самой лучшей бумаге и украшал рукопись рисунками.
Гоголь и театр
Гоголь с детства узнал и полюбил театр. На каникулы он часто отправлялся к Трощинским, в имении которых был домашний театр. Члены семейства Трощинских и Гоголей-Яновских исполняли в нем различные роли, а их гости с удовольствием смотрели эти пьесы. Автором многих смешных водевилей был отец Николая – Василий Афанасьевич.
Однажды, возвратившись в гимназию, Гоголь привез с собой рукописную комедию на украинском языке. Ее ставили у Трощинских, и теперь Никоша решил повторить постановку в лицее. Соученики приняли идею с восторгом, и юный Гоголь сделался одновременно и режиссером, и актером, и даже сам помогал сбивать и расписывать декорации.
Кулисами для импровизированной сцены служили классные доски. Костюмы кое-как смастерили из подручных материалов. Энтузиазм актеров и публики с лихвой восполнил недостаток мастерства – постановка удалась. Все – и ученики, и преподаватели – получили удовольствие.
Гоголь решил не останавливаться на достигнутом: вслед за простоватой малороссийской комедией последовал «Недоросль» Дениса Фонвизина и популярная тогда пьеса «Урок дочкам» Ивана Андреевича Крылова. «Пришлите мне полотна и других пособий для театра.
